-- Очень плохо. Докажите мне свою любовь, поедемте навестить его.
-- Хорошо, но только после бала. Пожалуйста, избавь меня от нравоучений, голубчик.
Они поехали. Дорогой Эжен сначала хранил молчание.
-- Что с вами? -- спросила Дельфина.
-- Мне слышится предсмертный хрип вашего отца, -- ответил он раздраженно.
И Растиньяк с пламенным красноречием, свойственным юности, стал говорить о страшной жестокости поступка госпожи де Ресто, подсказанного тщеславием, о смертельном потрясении, вызванном последней самоотверженной жертвой отца, о том, во что обошлось расшитое серебром платье Анастази. Дельфина плакала.
"Я подурнею", -- подумала она.
И слезы ее мгновенно высохли.
-- Я буду ухаживать за отцом, не отойду от его изголовья.
-- Вот теперь ты такая, какой я хочу тебя видеть! -- воскликнул Растиньяк.