Папаша Горио на лету подхватил эту фразу, как ловит собака движение своего хозяина.
-- Вы, мужчины, катаетесь, как сыр в масле, -- сказала госпожа Воке, -- делаете все, что вам вздумается.
-- Как вы добрались домой? -- спросил Вотрен.
-- Пешком, -- ответил Эжен.
-- А вот я, -- продолжал искуситель, -- не признаю удовольствия наполовину; поехать в театр, так уж в собственной карете, в собственную ложу и вернуться с полным комфортом. Все или ничего! -- вот мой девиз.
-- Хороший девиз, -- подхватила госпожа Воке.
-- Вы, может быть, навестите госпожу де Нусинген, -- шепнул Эжен папаше Горио. -- Она, несомненно, примет вас с распростертыми объятиями; ей захочется узнать от вас тысячу мелких подробностей обо мне. Мне известно, что она сделала бы все на свете, лишь бы быть принятой у моей кузины, виконтессы де Босеан. Не забудьте сказать ей, что я ее обожаю и позабочусь доставить ей это удовольствие.
Растиньяк поспешил в университет. Он хотел оставаться как можно меньше времени в этом постылом доме. Почти весь день прослонялся он во власти умственной лихорадки, хорошо знакомой молодым людям, обуреваемым слишком пылкими надеждами. Вспоминая рассуждения Вотрена, он призадумался над жизнью общества, когда ему в Люксембургском саду повстречался его друг Бьяншон.
-- С чего это у тебя такой озабоченный вид? -- сказал ему медик, беря его под руку, чтобы вместе пройтись перед дворцом.
-- Меня одолевают дурные мысли.