-- А очень стар твой мандарин? Впрочем, молод или стар, в параличе или в добром здравии, все равно, я бы его... Черт подери. Сказать по правде -- нет.
-- Молодец, Бьяншон. Но если бы ты любил женщину, если бы ты готов был ради нее продать душу дьяволу, а ей понадобились бы деньги, много денег на наряды, на карету, словом, на всяческие прихоти?
-- Но ты меня лишаешь разума и хочешь, чтобы я рассуждал разумно.
-- Так вот, Бьяншон, я сошел с ума, вылечи меня. У меня две сестры, ангелы красоты и чистоты, и я хочу, чтобы они были счастливы. Где взять в течение пяти лет двести тысяч франков на их приданое? Бывают, видишь ли, в жизни обстоятельства, когда надо идти на большую игру и не растрачивать счастье на грошовые выигрыши.
--- Но ты ставишь вопрос, который возникает перед каждым при вступлении в жизнь, и хочешь рассечь гордиев узел мечом. Чтобы действовать так, мой дорогой, надо быть Александром, не то угодишь на каторгу. Сам я счастлив скромным существованием, которое создам себе в провинции, где попросту перейму практику отца. Человек удовлетворяет свои чувства с одинаковой полнотою как в тесном кругу, так и в самом широком. Наполеон не съедал по два обеда и не мог иметь больше любовниц, чем какой-нибудь медик, интерн больницы капуцинов. Наше счастье, дорогой мой, всегда в пределах между подошвой и макушкой; и обходится ли оно в миллион в год или в сто луидоров -- внутреннее ощущение остается одно и то же. Отсюда вывод -- оставить китайцу жизнь.
-- Благодарю, ты мне помог, Бьяншон! Мы будем всегда друзьями.
-- Слушай, -- продолжал медик, -- я шел Ботаническим садом с лекции Кювье и видел Мишоно и Пуаре; они разговаривали, сидя на скамейке, с одним господином, которого я заприметил во время прошлогодних беспорядков; он вертелся тогда вокруг палаты депутатов и произвел на меня впечатление полицейского чиновника, переодетого почтенным рантье, Возьмем-ка эту парочку под наблюдение: я потом объясню тебе зачем. До свидания, спешу к четырем на перекличку.
Когда Эжен вернулся в пансион, папаша Горио уже поджидал его.
-- Вот, -- сказал старик, -- вам от нее письмо. Смотрите, какой красивый почерк!
Эжен распечатал письмо и прочитал: