Ла-Шапель -- деревня, прилегающая къ Сенъ-Дениской заставѣ.
Всѣ тѣ, которымъ приходилось путешествовать, знаютъ, что случайно собравшіеся въ дилижансѣ пассажиры не сразу знакомятся другъ съ другомъ, большею частью они вступаютъ въ бесѣду только проѣхавъ нѣкоторое разстояніе. Во время этого перваго періода, который можно назвать періодомъ безмолвія, пассажиры стараются изучить другъ друга и освоиться со своими мѣстами. Души, такъ же, какъ и тѣла, нуждаются въ пріобрѣтеніи нѣкотораго равновѣсія. Когда пассажиры думаютъ, что угадали профессію, возрастъ и характеръ своихъ спутниковъ, наиболѣе словоохотливый изъ нихъ завязываетъ разговоръ, который большею частью ведется съ большимъ зкаромъ; каждый чувствуетъ потребность скрасить скуку путешествія. Это бываетъ во французскихъ дилижансахъ. У другихъ народовъ нравы иные. Англичане гордятся тѣмъ, что во все время путешествія не раскрываютъ рта. Нѣмцы предаются меланхоліи въ дилижансѣ, а итальянцы слишкомъ недовѣрчивы, чтобы вступать въ бесѣду съ незнакомыми людьми; у испанцевъ нѣтъ болѣе дилижансовъ, а у русскихъ нѣтъ дорогъ. Итакъ, веселость можно встрѣтить только въ тяжелыхъ почтовыхъ каретахъ Франціи, въ странѣ, гдѣ всѣ такъ болтливы и такъ неосторожны, гдѣ всѣ спѣшатъ блеснуть остроуміемъ, гдѣ шутка оживляетъ все -- отъ тяжелой нужды въ низшихъ классахъ до большихъ предпріятій богатыхъ буржуа. Полиція не сдерживаетъ языковъ, а трибуна ввела обсужденіе въ моду. Когда молодой человѣкъ двадцати двухъ лѣтъ одаренъ, какъ, напримѣръ, нашъ франтъ Жоржъ, нѣкоторымъ умомъ, онъ склоненъ злоупотреблять имъ при извѣстныхъ условіяхъ. Нужно замѣтить, что Жоржъ прежде всего рѣшилъ, что онъ умнѣе всѣхъ своихъ спутниковъ. Онъ принялъ графа за фабриканта второго разряда; блѣдный юноша, сопровождавшій Мистигриса, показался ему пустымъ болтуномъ, Оскаръ -- идіотомъ, а толстый фермеръ, однимъ изъ тѣхъ простяковъ, которыхъ забавно мистифицировать. Ознакомившись такимъ образомъ со всѣми, Жоржъ рѣшилъ потѣшиться надъ своими спутниками.
-- Что же,-- сказалъ онъ себѣ въ то время, какъ кукушка выѣзжала изъ Ла-Шапель въ равнину Сенъ-Дени,-- не выдать ли мнѣ себя за Этьенна или Беранже?.. Но эти чудаки не знаютъ, пожалуй, ни того, ни другого... Или за карбонари?.. О, чортъ возьми, меня могутъ арестовать. Не выдать ли себя за одного изъ сыновей маршала Нея?.. Ба, но что же я скажу? Разсказывать имъ о казни отца?.. Это далеко не забавно... Не разыграть ли переодѣтаго русскаго князя? Я наплету имъ разныхъ небылицъ объ этой странѣ... А что если бы я выдалъ себя за кузена профессора философіи?.. О, какъ бы я могъ одурачить ихъ! Но нѣтъ... этотъ болтунъ съ растрепанными волосами толкался, повидимому, на курсахъ въ Сорбоннѣ. Почему я раньше не подумалъ объ этомъ? А такъ хорошо подражаю англичанамъ... я могъ бы разыграть лорда Байрона, путешествующаго инкогнито... Чортъ возьми, упустилъ же такой случай! Я могъ бы явиться сыномъ какого-нибудь палача... вотъ вѣрный способъ очутиться одному за столомъ во время завтрака... Ахъ, вотъ идея... я командовалъ отрядами Али-паши...
Во время этого монолога дилижансъ катился среди столбовъ пыли, поднимавшейся непрерывно по обѣимъ сторонамъ дороги.
-- Какая пыль,-- сказалъ Мистигрисъ.
-- Генрихъ IV умеръ!-- отвѣчалъ его учитель.-- Еще если бы ты заявилъ, что она пахнетъ ванилью, то сказалъ бы по крайней мѣрѣ что-нибудь новое.
-- Вы смѣетесь,-- возразилъ Мистигрисъ,-- а между тѣмъ она дѣйствительно мѣстами пахнетъ ванилью.
-- Вотъ на Востокѣ, откуда я только-что вернулся,-- сказалъ Жоржъ,-- пыль дѣйствительно имѣетъ очень пріятный запахъ, но здѣсь чувствуешь запахъ только тогда, когда наткнешься на такое море пыли, какъ, напримѣръ, въ этомъ мѣстѣ.
-- Вы возвращаетесь съ Востока?-- спросилъ насмѣшливымъ тономъ Мистигрисъ.
-- Ты видишь, что господинъ настолько усталъ отъ далекаго путешествія, что даже занялъ лучшее мѣсто въ дилижансѣ,-- замѣтилъ художникъ.