-- Ты меня пугаешь, -- продолжала юная супруга, -- у тебя голос совсем изменился. Что с тобою? Что ты чувствуешь? Где у тебя болит? Ты болен? Доктора! -- вскричала она. -- Ионафан! Ионафан!
-- Замолчи, Полина, -- отвечал, оправившись, Рафаэль. -- Пойдем. Тут есть какой-то цветок, запах которого меня беспокоит. Быть может, это вербена.
Полина бросилась к невинному кустарнику, схватила его за стебель и выбросила в сад.
-- О, ангел, -- вскричала она, сжимая Рафаэля с силой, равной их любви, и подставляя ему с томной кокетливостью свои алые губки для поцелуя; -- увидав, как ты побледнел, я поняла, что не переживу тебя: ты моя жизнь! Дотронься рукой до моей спины, Рафаэль. Я еще чувствую, как по ней пробегает дрожь и холод. У тебя губы горят. А рука... Рука, как лед, -- добавила она.
-- Пустяки! -- вскричал Рафаэль.
-- А откуда эта слеза? Дай я выпью ее.
-- Ах, Полина, Полина, ты слишком меня любишь!
-- С тобой происходит что-то необыкновенное, Рафаэль. Будь искренен; я скоро узнаю твою тайну. Дай мне это, -- сказала она, взяв Шагреневую Кожу.
-- Ты мой палач! -- вскричал молодой человек, с ужасом глядя на талисман.
-- Как изменился твой голос, -- отвечала Полина, роняя фатальный символ судьбы.