-- Ну, хорошо! я придумаю самыя лучшія средства; чтобы достигнуть этой цѣли, чтобы исполнить это желаніе ваше; но вы знаете, сударыня, какъ не легко бываетъ для этого пріискивать средства?... Я къ вамъ сегодня еще заѣду и дамъ нѣсколько наставленій, -- и покорнѣйше попрошу васъ точно ихъ соблюдать; иначе намъ нельзя будетъ надѣяться на полный успѣхъ. Но, позвольте же теперь спросить, графъ Поль любитъ ли вашу прелестную дочь? спросилъ Солоне, вставая со стула.
-- О! онъ обожаетъ ее.
-- Это еще недостаточно, сударыня! Либитъ ли онъ ее, какъ женщину, для которой бы готовъ былъ пожертвовать всѣмъ своимъ состояніемъ?
-- Онъ именно такъ и любитъ ее, съ улыбкою отвѣчала мадамъ д'Егмонти.
-- Знаете ли что, сударыня? нарядите мадемумзель Натали сегодня вечеромъ въ самое лучшее платье: графъ Поль вѣроятно будетъ у васъ сегодня, ~ онъ прельстятся вашею дочкою, и еще больше влюбится въ нее.
-- О! за платьемъ дѣло не станетъ; у насъ самый лучшій гардеробъ: во всемъ Бордо, я думаю, нѣтъ богаче и великолѣпнѣе его, самодовольно отвѣчала мадамъ д'Егмонти.
Этотъ совѣтъ нотаріуса, этотъ, такъ сказать, его расчетъ показался для мадамъ д'Егмонти столь важнымъ и необходимымъ, что она непремѣнно хотѣла присутствовать при туалетѣ своей дочки. Причесанная à la Sévigné, одѣтая въ бѣлое атласное платье съ розовыми бутонами, мадемуазель д'Егмонти показалась для матери своей, столъ очаровательною, что она не могла сомнѣваться въ успѣхѣ своего дѣла. Когда горничная, одѣвавшая мадемуазель Натали, вышла изъ комнаты и мадамъ д'Егмонти увѣрилась, что никто не могъ подслушать разговора ихъ, она подошедъ къ дочкѣ своей, и оправляя прелестные ея локоны, сказала:
-- Душечька, любишь ли ты дѣйствительно графа?
При этомъ вопросѣ мать и дочь бросили другъ на друга какой то странный взглядъ.
-- Отчего, мамаша, вы вздумали меня спросить сегодня объ этомъ, а не прежде? спросила съ наивностью Натали.