По правде говоря, это был настоящий форт.
Поскольку сюда нельзя было завезти фургон, Билл принёс сюда раненого друга и положил на постель возле яркого костра.
Вдова ухаживала за мормонкой Мэри. Когда наступила ночь, и ужин был приготовлен и съеден, Билл почувствовал, что доволен своим положением. Даже если Маккаллох идёт по его следу, у Билла была большая фора, чтобы оторваться.
Он сильно устал и понял, что должен хоть немного поспать или больше не выдержит. Он поставил единственного часового у дороги, по которой приехал, приказал Бену следить за животными и лёг у костра.
Дикий Билл, измотанный постоянной болью, тоже уснул -- беспокойным, тяжёлым сном. Бодрствовали только вдова и мормонка Мэри.
Мэри произносила странные, бессвязные, жалобные фразы, но рассказала так много, что вдова, которая слушала её и постоянно содрогалась, поняла, какие ужасные лишения перенесла эта девушка перед тем, как сошла с ума. Ей казалось, что смерть этого негодяя Маккэндлеса -- частичное возмездие за эти лишения.
Неожиданно девушка прервалась, вскочила на ноги и дико закричала:-- Они идут! Они идут! Я слышу топот лошадей!
Буффало Билл проснулся от её крика и встал с ружьём в руке как раз тогда, когда выстрел часового подсказал, что враги приближаются.
В следующую секунду ворвался часовой и объявил, что близко отряд всадников и две женщины.
Он остановил отряд и, по словам его руководителя поняв, кто это, выстрелил в одного и бросился в пещеру, чтобы всех предупредить.-- Потуши огонь, приятель, потуши огонь, и у вас будет преимущество, -- шёпотом сказал Дикий Билл. -- Положи мой револьвер, чтобы я мог его достать. Если они появятся здесь в свете звёзд, я уложу хотя бы шестерых.