Не было горна, его люди и так знали свой долг. Все поскакали галопом следом за Маккаллохом.-- Он уехал, и с ним мои лошади, -- вздохнул Нат Перкинс, когда колонна скрылась из виду. -- А Сал ускакала на самой лучшей. Дикие кошки, если я потеряю эту лошадь, то моё сердце не выдержит. Надеюсь, я её не потеряю. Но эта девчонка -- просто сорвиголова!
Он вздохнул -- не из-за дочери, которую мог больше не увидеть, а из-за стада. У него остались только самые плохие лошади.-- Если придут янки, они не должны знать, что здесь был Бен Маккаллох и что мы его накормили, а то не видать нам наших голов, -- предупредил он своих домашних, которые столпились вокруг него. -- На словах мы за Союз, или они изрежут нас на фарш. Эта война разорит таких честных людей, как я.
И старик снова вздохнул.
Глава 52. "Ужасное слово "прощай""
Армии Запада уже пришли в движение. Лайон, Кёртис, Зигель и -- последний в списке, но не последний в военных умениях -- генерал Карр вошли в Канзас и Миссури, чтобы задержать или остановить другие войска, которыми руководили Прайс, Ван Дорн, Маккаллох и Пайк[29]. Генерал Фримонт, командующий Западным департаментом имел много времени на то, чтобы уладить дела. Из своей штаб-квартиры в Сент-Луисе он выпускал объявление за объявлением, но сейчас готовился к началу похода.
Во многом против их воли он удержал скаутов, которых отдал под начало Буффало Билла. Он объяснил это тем, что они будут полезнее, если останутся с ним.
Наконец для скаутов настал счастливый час. Однажды вечером Буффало Билл получил извещение, что он должен быть готов к выступлению утром следующего дня.
Скауты восприняли этот приказ с радостью и начали готовиться.
Если бы им приказали выступать не через несколько часов, а через двадцать минут, они были тоже успели. Они придерживались дисциплины и умеренного поведения. И эта дисциплина была их выбором, она была вызвана не правилами, но опытом, а также подражанием командиру.
В доме, где жили мать и сёстры Буффало Билла, не сильно обрадовались, когда узнали, что скауты уходят на рассвете. Но как бы вдова и её семья не любили тех, кто должен уезжать, они не стали их задерживать. Они выросли патриотами, патриотизм был частью их жизни.