-- Началась война. Мятежники укрепляют посты по всему Югу и угрожают Вашингтону из Манассаса.
Когда Лили читала это письмо, её любящие глаза засверкали, и она воскликнула:
-- О, мамочка, мамочка! Брат едет сюда! Он говорит, что он будет здесь двадцать пятого до захода солнца. Письмо из форта Кирни -- оно долго шло.
-- Разве сегодня не двадцать пятое? -- спросила Лотти.
-- Разумеется, и он будет здесь. Наш Уильям диковат, но он никогда не лжёт. Он для этого слишком горд. Храни его бог! -- сказала мать тихим, серьёзным голосом.
-- Он едет не один, -- сказала Лили. -- С ним тот, кого он называет Дикий Билл -- хотела бы я знать, можно ли его приручить. Брат говорит, что Дикий Билл -- его очень близкий друг, он трижды спасал брату жизнь. И ещё с ним Дэйв Татт[2]. Брат называет его красивым и смелым, но я знаю, что брату он не нравится. Он не пишет о нём так искренне и хорошо.
-- До заката полчаса, -- сказала мать. -- Скажите нашей любезной Китти Малдун, чтобы поставила чайник и поторопилась с ужином. Скажите ей, что будет много гостей и что каждому должно всего хватит. Хвала нашему доброму сыну и провидению, которое улыбнулось его стараниям, наш дом готов достойно принять его.
Лотти позвала своим ясным, звенящим голосом:
-- Китти Малдун!
-- Я здесь, моя мисс, свежая, как маргаритка и в три раза более естественная, -- воскликнула полная, румяная молодая женщина. По её голосу можно было догадаться, что она родилась в Ирландии. Одетая как сёстры, она была похожа, скорее, на компаньонку, чем на служанку. -- Что, мисс Лотти, моя душечка, что вам угодно от Китти?