-- Это неправильно, но пускай живут все, кроме старого Джейка Маккэндлеса, -- сказал Буффало Билл. -- А что касается Маккэндлеса, он будет жить, пока я не повешу его над могилой отца или не поджарю на земле, которая полита отцовской кровью. Но моя сестра... она в безопасности. И Фрэнку Старку можно доверять!
-- Да, как ты доверял мне, пока я не украл твою сестру, -- слабым голосом сказал Дэйв Татт. Несмотря на ужасные раны, он был ещё жив. -- Он уехал с ней в Чёрные холмы.
-- Не ври, шакал. При вспышке молнии я видел, как они скачут к реке. Это было тогда же, когда ты раскрыл нас, а мы -- тебя, -- сказал Буффало Билл. -- Если бы я не был уверен, что ты и так сдохнешь, я бы перерезал тебе горло, ты, чёртов предатель и обманщик! Приглядите за ним, ребята, и за старым Джейком Маккэндлесом, а я догоню свою Лили.
-- Тебе не нужно её догонять -- она здесь, -- сказал Фрэнк Старк. Он перелезал через стену, а за ним следовала прекрасная девушка. -- На другой стороне реки мы встретили охрану, и я чуть не отдал концы -- кто-то из них пристрелил мою лошадь. Но мы поняли, что вы здесь, и мы тоже здесь.
Лили уже очутилась в объятиях брата, а Фрэнк Старк смотрел на бледное, злобное лицо Дэйва Татта, который в бессильной ярости скрипел зубами.
-- О, будь ты проклят, изменник! Если бы я только мог держать нож, я бы больше ни о чём не просил, -- сказал раненый грабитель.
-- Джентльмены, отдайте этого бедного вора доктору. Я хочу, чтобы он выжил и увидел, каков я в ножевом бою, -- с едким сарказмом сказал Фрэнк Старк. -- Но я ведь сам пленник, так что не имею права болтать.
-- Ты не пленник! Ты был добр к моей сестре, и ты мой друг, -- сказал Буффало Билл. -- И если, как она говорит, ты хочешь вступить в армию Союза, то сейчас лучшая возможность для этого. Я как раз ехал в Сент-Луис, в армию, когда Дэйв Татт, этот мерзавец, похитил мою сестру.
-- Я поеду с тобой, куда угодно, и буду сражаться за дорогой старый флаг, под которым родился, -- сказал Фрэнк.
-- Отлично! Вот моя рука. Моё сердце открыто для всех, кто поступает как надо, -- сказал Дикий Билл.