-- Храбрый вождь бледнолицых говорит приятные слова, и ухо Ма-но-ти внимает им, как трелям птичьей песни или звуку журчащего ручья. Пусть великий вождь выбирает любое место для своих людей. Для него самого и для его жён у Ма-но-ти имеется новая хижина рядом со своей собственной.
И она указала на большую палатку из цветастых выдубленных шкур бизонов. На жердях палатки развевались яркие пучки шерсти.
-- У Ма-но-ти большое сердце. Бледнолицый вождь надеется занять в нём небольшой уголок, поскольку ему по нраву женщины, которые не рабыни, но храбрые, свободные, гордые и красивые. Примет ли Ма-но-ти дар от друга её мужа, который покажет то, что и так видят все, -- что она очень, очень красива?
С этими словами Элф Коуи снял с шеи золотую цепь, к которой было подвешено небольшое круглое зеркальце в золотой раме, и надел эту толстую цепь на шею индианки.
Когда она подняла зеркальце и посмотрела в него, её яркие глаза вспыхнули. Она бросила на Коуи взгляд, который показывал, что отныне она будет его другом, а, может быть, больше, чем другом.
Отряд Элфа Коуи стоял и ждал приказа разбивать лагерь.
Приказ был отдан. Солдаты установили палатки прямо перед его хижиной, всего в сотне ярдов. На разведённых кострах уже готовился ужин: воины Ма-но-ти жарили мясо на вертелах.
-- Где жёны великого командира, которого я теперь буду называть Серебряный Голос? -- спросила Ма-но-ти, обращаясь к Коуи.
-- У Серебряного Голоса, как ты любезно назвала его, ещё нет жены, -- отозвался Коуи.
Когда Ма-но-ти услышала эти слова, её глаза приятно заблестели. Но облако скрыло их блеск, когда она добавила: