См. в при лож. к сей Части Nо 6.
Виговский представил в свое оправдание, что по смерти Хмельницкаго он в тот же день велел послать к Государю трех своих служителей с сим известием, но что начальные люди стали бунтовать и говорить: будто он то делает, желая получить Гетманство, и отправляет своих людей от себя, а не от всего Войска Запорожскаго, что самое и заставило его отнестись о смерти Хмельницкаго, для извещения Его Царскаго Величества, к Киевскому Воеводе Андрею Васильевичу Бутурлину и к Князю Григорию Григорьевичу Ромодановскому. К Шведскому же Королю обещал Виговский немедленно выслать Посланцев, для уведомления сего Государя: чтоб он не надеялся на Запорожское Войско, которое будет действовать против него, в случае, если он не примирится с Его Царским Величеством.
В след за Матвеевым отправил Виговский в Москву своих Посланцев: Асаула Юрья Миневскаго и Сотника Ефима Коробку, с известительным к Государю письмом о избрании его Гетманом и с прошением утвердить его в сем достоинстве. Для придания большей важности сему Посольству, Виговский уговорил Генеральных Старшин препроводить с теми же Посланцами к Царю Алексею Михайловичу подобное прошение от всего Запорожскаго Войска. Государь, не имея никакой причины противиться сему избранию, при отпуске из Москвы Миневскаго с товарищем, снабдил их ко всему Войску Запорожскому Грамотою, в коей, обнадеживая оное своею Царскою милостию, извещал об отправлении в Украйну Ближняго Окольничаго и Наместника Ржевскаго Богдана Матвеевича Хитрово, для; приведения к присяге новоизбраннаго Гетмана.
В то время, как Виговский разными пронырствами пролагал себе дорогу к Гетманству, Варшавский Кабинет не переставал употреблять всевозможные способы для преклонения Козаков на свою сторону. Еще в Июле, 1657 года, Польские Вельможи: Станислав Потоцкий, Юрий Любомирский, Чернецкий и Ян Сапега совещали о гибели Украйны и постановили следующее: 1) Отправить к Козакам Посла с обещаниями от Короля: Гетману Удельнаго Княжества, Полковникам Староства, а лучшим рядовым Козакам Шляхетства и всяких вольностей, если они отстанут от Царя и присоединятся к Польше; потом, в случае их согласия, велеть им спустя год или другой, ворваться в Россию; если же они сего не исполнят, тогда, соединив Польския войска с Татарскими, напасть на них самих. 2) Ежели Козаки не покорятся Полякам, в таком случае, для достижения желаемаго, стараться поссорить чернь с Старшинами, уверив первую, что она более терпит от Козаков, нежели прежде от Польши в откупах, податях, пашне и проч. 3) Тщиться всякими мерами разорвать союз Козацкий с Москвою, представляя им, что они, изменив природному своему Государю, Королю Польскому, и присягнув Царю, нарушили уже сию последнюю клятву учиненным Ракоцию вспомоществованием и перемирием с Шведами. 4) Если же и сие не удастся, то наконец отправить смелых передовщиков, которые бы могли начальнейших людей, как между Козаками, так же и в Москве тайно отравить, а тем способом, по изведении разумных голов, доставить желаемое.
Диплом. Собр. дел Подьскаго Двора.
Мал. дела хран. в Моск. Арх Кол. Ин. дел, 1658 года, Nо 6.
Чего не удалось Полякам исполнить при жизни Богдана Хмельницкаго, то приведено было ими в действо при преемнике его, честолюбивом и коварном Виговском. Сей пришлец не дорожил Украйною, страною для него чуждою; равнодушен был ко благоденствию ея жителей и не страшился изменить Царю, быв расположен ко всегдашней измене. Нетрудно было Польскому Двору обольстить его титулом Удельнаго Малороссийскаго Князя и прочими мнимыми выгодами. Он поклялся тайно Королю присоединить Малую Россию к его Государству и стал окружать себя чужеземными телохранителями, для содействия в исполнении сих предприятий.
Прежде сего Виговский тщательно скрывал свою измену от всех верных Российскаго Самодержца подданных: она как искра под пеплом тлилась между ближайшими его сообщниками; но проницательный Пушкарь, Полтавский Полковник, движимый примерною к отечеству любовию и должным к Царю усердием, проник в сокровенныя намерения лукаваго Гетмана и, 6 Февраля 1658 года, отправил к Государю гонца своего Яковенку с письменным о неверности Виговскаго известием.
Царь Алексей Михайловичь, получив неприятное сие уведомление, тотчас велел Боярину Хитрову поспешать в Малую Россию для изследования доноса Полковника Пушкаря. Между тем хитрый Виговский умел отдалить тучу, висевшую над его главою, и в тоже самое время, приемля на себя вид усерднаго подданнаго, донес Государю: что в Польше совсем не помышляют об исполнении обещаннаго при перемирии, касательно избрания Его Величества Королем, и что напротив того в Варшаве стараются только длить время, дабы, вооружа против России войска, склонить на Польскую сторону Князя Ракоция и Крымскаго Хана. Сие лицемерие, равно как и ласковый прием, учиненный Виговским Боярину Хитрову, ускорили утверждение его в Переяславле Малороссийским Гетманом, вместо избраннаго до того вольными голосами юнаго Хмельницкаго. Коховский повествует, будто Хитрову стоило великаго труда уговорить Виговскаго соделаться Гетманом, и что сей лукавый человек не только отказывался тогда от управления Малою Россиею, но даже и от опекунства.
[Мал. дела, хран. в Моск. Арх. Кол. Ин. дел.]