Леня поднял на него карие глаза и проговорил:
— Я вчера днем воложкой шел. Лед совсем еще крепкий был.
— Чего днем! Я вот вечером тут проходил! — со злостью крикнул парень, снимая с ноги промокший чесанок.
С верховья, оттуда, где воложка круто поворачивала к Старому Посаду, внезапно долетел сухой приглушенный треск. И тут же лед начал коробиться и прогибаться. По всей воложке что-то угрожающе затрещало, заохало. Какая-то невидимая сила с веселым озорством ломала и крошила лед.
Мальчик зачарованно смотрел на реку, на большие льдины, наползающие одна на другую. Он совсем не думал об опасности, которая нависла над ним и его спутниками. Чтобы добраться до Жигулей — правого гористого волжского берега, им еще предстояло пересечь остров и пройти по ледяному полю Волги.
Первым пришел в себя полный мужчина. Шевеля лохматыми седеющими бровями, он сказал:
— Вы, ребята, чего же это?.. Волга ждать не будет. Он хотел добавить: «По всему видать, завязли мы тут по уши!», но промолчал, поднял с земли мешок и легко вскинул его на плечо.
Стоя на одной ноге, парень отжал из портянки и шерстяного носка воду, обулся. Поправив ремни висевшего за спиной рюкзака, он достал из кармана коробку с папиросами.
— Берите, кто желает, — сказал он.
К раскрытой коробке никто не подошел. Парень торопливо закурил.