— А вот смотри... рухлядь всякую! — шумно вздохнув, заговорило знакомым голосом «странное существо».
И тут только Леня разглядел, что у костра стоит Савушкин. Иван Савельевич снимал с головы согнутые из прутьев большие кольца, опутанные сетями, а у его ног на песке лежала потемневшая от времени широкая доска.
Принимая от Ивана Савельевича громоздкую поклажу, оказавшуюся старыми вентерями, тракторист сказал:
— Долго ж вы ходили! А мы тут...
— Да ведь и не близко. В самом что ни на есть конце острова был — там, в верховьях воложки, — устало ответил Савушкин, распахивая шубняк. — Пить хочу. Уморился что-то.
— Иван Савельевич, я сейчас! — крикнул Леня.
Он хотел сбегать к реке с берестяным стаканом, но Савушкин остановил его.
Присев перед вентерями, Иван Савельевич вытащил из сетей большую заржавленную банку.
— Полную зачерпни. Чайку вскипятим, — проговорил он, вскидывая на Леню глаза. — Да гляди в воду не свались.
Немного погодя жестяная банка уже стояла на горячих угольках, и мальчик хлопотал возле нее, подкладывая то справа, то слева тоненькие прутики, сразу весело загоравшиеся.