-- Такъ вамъ и дозволятъ, дожидайтесь,-- вступился сердито лавочникъ.-- Э-эхъ, салма безтолковая! По твоему какъ же выходитъ, чья вѣра-то настоящая -- наша или ваша?
-- Вѣра разной -- Богъ одинъ!-- тихо и вразумительно проговорилъ Ибрагимъ.-- Деревья псякій, лѣсъ -- одинъ... Какой стороной на гору пошолъ -- все одно вверху будишь...
-- Такъ твои дурацкія разсужденія и станутъ слушать!-- презрительно отвѣтилъ лавочникъ.-- Эка что выдумалъ: сравнилъ свою вѣру съ нашей!... Наша вѣра настоящая, какъ есть правильная, потому она и называется пра-вос-лав-ной... правильной то есть... Понялъ?
-- Твоя слова бульно умна!-- тонко усмѣхнулся Ибрагимъ.
-- Разумѣется, "умна"!-- понявъ иронію, разгорячился лавочникъ.-- "Твоя", "моя" -- говорить-то какъ слѣдуетъ по человѣчески не умѣете, а туда-же!.. Вы нешто теперь люди? Вы такъ и прозываетесь -- отпавшіе... Безъ всякой вѣры, значитъ... И никакого закона для васъ не полагается: женился ты -- не женился -- все беззаконно... и ребята ваши всѣ вродѣ какъ приблудны... У тебя, вотъ, и имени то два -- русское и татарское,-- а которое настоящее -- неизвѣстно! Нешто это порядокъ? И выходитъ, что ты не человѣкъ, а вродѣ скотины...
-- Послушайте!-- остановилъ я расходившагося лавочника.-- Не лучше-ли вамъ будетъ помолчать. Мнѣ нужно поговорить съ ними о дѣлѣ...
-- Можемъ и помолчать-съ,-- обиженно сказалъ онъ.-- А только что дозволить, какъ нашу вѣру хаютъ, тоже нельзя-съ...
-- Ладна! Пускай его... Вѣрно онъ калякаетъ: наша законъ нить... бивъ законъ живомъ,-- съ горечью усмѣхнулся опять Ибрагимъ.
-- Эхъ, какой ты...-- съ укоромъ обратился къ лавочнику одинъ изъ стариковъ, тряся бѣлой бородой.-- Бульно твоя сердца злой... За што наша лаишь? Чѣмъ тиба наша обидѣлъ? Чѣмъ наша мишатъ?.. Мало наша и безъ того терпѣлъ?.. Ой-ой! Коли бы разсказать все...
-- Когда-же вы крестились, не можете ли мнѣ сказать?-- обратился я къ этому старику.