А купечество московское не любило его, очень противен он был купцам. И не любили его купцы, собственно, вот через что: сидит, примерно, купец в своей лавке, торгует. У него на уме покупателя общипать, а тут глядь -- на самого каркадил лезет... Такой огромаднейший каркадилище, пасть -- во как разинул и так и прет на него. Ну, купец с перепугу вскочит на прилавок и заорет не своим голосом на весь квартал:
-- Караул, пропадаю! Кара-ул!
И взбулгачит он своими криками народ. Вот и сбежится народ со всех сторон.
-- Что такое? В чем дело? Чего ты разорался? А купец чуть не плачет и весь дрожит.
-- Да как же, говорит, мне не орать, ежели каркадил слопать меня хотел?!
-- Какой такой каркадил? -- спрашивают. -- Где он? Покажи!
Смотрит купец... нет никакого каркадила... И сам себе не верит. А народ смотрит на него и удивляется.
-- Что же, говорит, это такое?
И не знает, как понимать ему об этом купце. Ежели бы сказать пьян, так этого не видать: человек совсем тверезый. Или сказать -- полоумен, так опять же ничего такого не заметно: человек как будто при своем полном рассудке. Может, скуки ради озорничать начал? Так и на это не похоже: человек уже пожилой и борода седая. И примется народ ругать этого купца:
-- Ах, ты, говорит, чорт новой ловли! Ах ты, бес прокаженный!