Взяла тут досада Брюса.
-- Эх, говорит, дуреха, да и мозги твои дурацкие. Посмотри-ка, какая это прислуга! -- Взял, да и вынул железный стержень у прислуги из головы. Она тут вся цветами и рассыпалась. Жена, гости: ах-ах! А жена говорит:
-- А я думала, она из тела сделана.
Ну -- баба, какое у нее понятие о такой науке?
А только нашлись такие шпионы поганые, -- может, из гостей и были, -- донесли царю про это Брюсово рукомесло, про цветочную женщину. А царь не любил Брюса и не любил вот за что: Брюс сделал над ним волшебную насмешку. Он хотел шутку подшутить, а вышла насмешка. А какая это была насмешка -- точно рассказать не смогу. То ли он царя в дураках оставил, или еще что... не знаю... А какой был царь -- тоже сказать не сумею, только не Петр Великий.
Ну, значит, эти мазурики-шпионы донесли царю. А царь говорит:
-- Этот проклятый Брюс -- бельмо у меня на глазу. Пойдите, говорит, хоть обманом поймайте его и приведите под конвоем.
Хм... "поймайте"... Не таковский Брюс был, чтобы попасть в клетку: царь только сказал, а он уже знал, что ловить его собрались. Царь думал обманом взять его, а Брюс сам всех обманул.
Ну, полиция и направилась прямо к Брюсу в дом. А жил Брюс на Басманной -- дом и теперь цел. И в доме этом в стену вделана гробовая доска -- крышка от гроба, и на ней крест, а повыше доски надпись сделана, только не нашими буквами, а какие это буквы -- никто не знает и прочитать никто не может. Собрались профессора, посмотрели и отвернули нос: не вкусна говядина, не по зубам. Ну, прочесть не сумели, давай Брюса ругать: накрутил, нацарапал, сам чорт не поймет! И немцы, и англичане приезжали разбирать надпись, и французы... Ничего у них не выходит.
-- Нет, говорят, не нам читать это надписание.