Ну, Вильгельм, разумеется, не даром старался, хотел половину Расеи себе оттяпать, какая получше, а похуже -- царице оставить, а Николая по шапке, в отставку, пусть пьет с Распутиным своим, водки хватит... Может, и Распутина Вильгельм подсунул, чтобы Николаю веселее было пить. Конечно, не сам подсунул, а его денежки -- они тут работали.
Заранее сделали распределение Вильгельм и царица, да расчет ихний не вышел: как убили Распутина, так и самую царицу с Николаем сковырнули.
И будто за княгиню убили Распутина: будто и ей он дал порошков -- не порошков, а этой пастилы. А князья озлились.
-- Царица, говорят, как хочет, это ее дело, но только чтобы наших жен не трогал.
Только, думается, не через княгиню, а просто насточертел он всем. Ну, и взяли его в разделку.
И он учуял, что гроза над ним собралась, из дворца -- ни ногой. Зовут его князья обедать, а он нейдет:
-- Я, говорит, нездоров.
Ну, они другое придумали.
-- Приехала, говорят, из Москвы красотка, хочет в отношении знакомства...
А ему эти красотки слаще всего, старый-старый, а ядовитый был. И не стерпел, приехал, а его пристрелили -- "угостили красоткой" -- и бросили под мост. А Николай не верит, что его убили: