И тогда эта самая история не только по Москве -- по всей России известна стала. Ну вот и припомнили тогда ему и Ходынку. Тут одеяла, а тут еще Ходынка на прибавку пошла -- одно к одному.
-- Ему, говорят, неймется. Опять за старое взялся!
И бросили в него бомбу. И разорвало его, всего разнесло: где рука, где нога... Голову два дня искали, насилу нашли -- на крышу забросило...
Вот какое ублаготворение ему сделали! Он думал: "Я -- царский дядя!.." А тут нашлись такие -- не посмотрели на это.
Ну, и Николаю тоже с Ходынки пошло... То все ничего, все благополучно, а то, как кончилась коронация, стало все хуже и хуже -- нескладица такая пошла. Ну, хоть и не настоящая революция, а все же было кроволитие большое... И после этой первой революции все стали говорить:
-- Добром не кончится.
А как стали мы воевать с немцами, народ прямо говорил:
-- Не одолеть нам Германию ни за что. Ежели, говорит, Японию не одолели, где
уж с Германией справиться?
Ну, так и было. Какая война, ежели измена на измене? В японскую войну русскую кровь за золото продавали, а тут еще больше продавали. Солдаты и отказались воевать.