ГЛАВА XV.

ПОМИНКИ.

Пусть представятъ себѣ всю великость горести сироты, лишившагося незабвеннаго благодѣтеля! Онъ плакалъ, скажутъ холодные сердца -- вотъ и всё! Нѣтъ -- онъ не плакалъ; онъ былъ веселъ, но -- веселость его была другаго рода: глаза его не пролили ни одной капли слезъ; но ежели бы медикъ взрѣзалъ молодому человѣку грудь и посмотрѣлъ,-- какою запекшеюся кровью облилось его сердце, то-бы торжественно объявилъ что нещастнаго сироту спасъ одинъ только Богъ, а искуство врачей въ такомъ случаѣ ничтожно.

Отдавъ послѣдній долгъ своему образователю, Лиловъ, не смотря на всѣ убѣжденія Ѳединьки, не поѣхалъ на сватьбу сестры его.

-- Нѣтъ, мой другъ -- говорилъ онъ ему, прощаясь -- не смотря на то, что Кривдинъ на меня смотритъ криво, что Павлуша обращается холодно, я до шести недѣль не выѣду изъ этого мѣста. Послѣ сватьбы, разумѣется, пріѣду поздравить твою сестрицу, но до тѣхъ поръ, мой любезный, позволь мнѣ предаться моей горести, которую почитаю теперь единственнымъ для себя утѣшеніемъ. Согласись самъ: три удара вдругъ!--

"Какіе же?" возразилъ молодой Мортиринъ. "Я знаю только одинъ: смерть нашего Государя; этотъ ударъ не для насъ однихъ, но и для цѣлой Европы."

-- А о двухъ другихъ ты забылъ?--