Онъ вошелъ; Виртуозинъ послѣдовалъ за нимъ. "Полно, мой другъ, сердиться -- ты влюблялся много разъ и все нещастливо, а я одинъ разъ и -- удачно. Пойдемъ: я представлю тебя моей женѣ."
-- Какъ женѣ? да когда же вы успѣли....?
"Обвѣнчаться? на третій день послѣ побѣга ея отъ Влюблинскаго, а моего отъ Толсшухиной. Признаюсь тебѣ, мой другъ, что эта толстая купчиха мнѣ чрезвычайно надоѣла. Теперь я щастливъ: Дуничка моя не крестьянская дочь, хотя это въ моихъ глазахъ ничего не значитъ, а дочь Графа Добродѣева, правда -- незаконная! но все равно."
Лиловъ сидѣлъ какъ прикованный къ мѣсту; онъ хотѣлъ что-то сказать, но не могъ -- сильная горесть оковала его языкъ. "Все то, что мило для моего сердца, " думалъ онъ: "судьба у меня отнимаетъ. Неужели я долженъ страдать за грѣхи моего отца?(
-- Ну что задумался, мой другъ. Вставай, пойдемъ къ женѣ -- она часто о тебѣ вспоминаетъ.--
"Вспоминаетъ! обо мнѣ!(" вскричалъ Митя вдругъ вскочивъ: "правда ли это, Александръ Андреевичъ? "
-- Пойдемъ къ ней и ты удостовѣришься.--
Вошедъ въ комнату, занимаемую Виртуозинымъ, при первомъ взглядѣ на Дуню у Мити забилось сердце.
-- Ахъ! кого я вижу!-- вскричала Виртуозина, бросясь въ объятія молодаго человѣка.
"Побойтесь Бога, сударыня!" сказалъ съ усмѣшкою Виртуозинъ: "можно ли при мужѣ обнимать постороннихъ людей."