Так говорили они, неслышимые никем, и что-то непреодолимое тянуло их друг к другу, и они оба не понимали, не сознавали, как под конец руки их сплелись в горячем пожатии и ее нежная, маленькая рука как огнем прожглась поцелуем...
IV.
На эстраде тенор итальянец пел на своем красивом, певучем наречии арию Ленского... Оживленная беседа с шутками, смехом велась за столиками, объединяя людей, незнакомых между собою. Иногда какая-нибудь остроумная фраза, шутка, электрической искрой пробегала по всем ближайшим столикам, вызывая взрыв аплодисментов. Было весело до того, что хотелось дурачиться. Даже лакеи, проникнутые общим настроением искреннего веселья ходили, улыбаясь.
Ольга сидела бессильная, неподвижная, тусклыми, остановившимися глазами глядя перед собою. Поручик подливал ей шампанского, и она пила один другой, третий, четвертый бокал шампанского, не отдавая себе отчета...
Что день грядущий мне готовит...
слышалось красивое пение тенора, и Ольга подумала о себе: "что день грядущий мне готовит? Что будет через какой-нибудь час, во что превратится безмолвная, переживаемая теперь душевная драма?"
-- Я устала! Поедем домой! -- шепнула она мужу.
Ни слова не ответив, он встал и начал прощаться.
-- Куда же? Куда вы? Что с вами? -- спрашивали все.
-- Ну, вот еще! -- воскликнул Гнездов, -- что за нелепость! Только что начинается настоящее веселье! Посмотрите каким "конфетти" залепила мне пикантная соседка, -- вон та, вся в каких-то прозрачных вуалях.