-- Милостивый государь, -- выпрямился доктор, -- надеюсь вы без каких либо намеков.
-- Что вы, что вы! -- обеими руками замахал Гнездов, -- какие там намеки! Я просто думал состроумничать! Ну, а вы, Агния Федоровна, чего бы вы пожелали себе?..
-- Я не знаю, может быть вам покажется странным, но я... я желаю себе смерти...
-- Ну, вот еще! Что за желание! -- послышались голоса.
-- Смерти на аэроплане! -- продолжала Агния, все более и более возбуждаясь, тяжело, прерывисто дыша и сверкая голубыми, сделавшимися совсем темными глазами, -- летом я попробовала подняться не особенно высоко... с одним авиатором, и не могу забыть дивных ощущений... Я хотела бы еще раз повторить их... и больше не повторять, а полететь, стремглав полететь оттуда, с неба, с райских высот, и захлебнуться волною воздуха, захлебнуться счастьем...
Остановилась, чувствуя на себе чей-то тяжелый, свинцовый взгляд, и тотчас, словно по наитию, догадалась, что смотрит Ольга...
"Вот кто был бы рад!" -- мелькнуло в голове.
Лакей быстро откупорил новую бутылку шампанского, и все общество потянулось друг к другу с бокалами.
-- Позвольте, -- воскликнул поручик, -- у нас остались еще двое, Агния Федоровна, которым вы ничего пока не пожелали!
-- Что им можно пожелать, мужу и жене, как не продолжение супружеского счастья! -- сказала Агния, сделав в сторону Ольги легкое движение бокалом.