Взял от меня ботинку и, не глядя, поставил на подоконник, но немного погодя снял и принялся осматривать.
Апатичное лицо оживилось: сперва нечто вроде любопытства отразилось на нем, затем оно стало хмуриться все более и более, и вдруг беспощадно-саркастическая улыбка появилась на губах.
-- Заграничные штиблеты-то? -- спросил он.
-- Заграничные.
-- Я уж вижу! Эко весу-то! В одном штиблете фунтов пять будет... Гвоздей фунта на два!
-- Да, тяжеловаты!
-- Да. уж что вы мне говорите, знаю! Слава богу, перевидал, на своем веку. Колодки!
С презрением отшвырнул от себя ботинку, чуть не попав в стекло.
-- Подшить бы сбоку да каблуки срезать...-- робко заговорил я.
-- Да что их чинить-то, дьяволов! -- вне себя вскричал хозяин.-- Нешто их можно чинить? Ведь это машина, не видите разве? (Он стал с каким-то ожесточением ковырять ботинку.) Теперя каблуки... разве их срежешь? Ведь тут железо!