-- Нет, в самом деле? Ну, скажите, признайтесь? Ну, скажите же, что вам стоит? А?
Смеющаяся, радостная, она шла вперед, гордо подняв свою красивую головку, смело смотря вдаль по реке на запад, где, скучившись подобно груде расплавленного золота, рдели полдневные облака, откуда легким, нежным веянием доносился теплый речной ветерок. И что-то ликующее, буйно победное чувствовалось в её внезапно загоревшихся, карих глазах.
-- Если хотите знать правду, -- резко, почти грубо начал он, -- то я думал больше о вас.
-- Ну, относительно меня можете быть совершенно спокойны! -- внезапно переменила она тон.
Балаев почувствовал себя глупым, уничтоженным, и, с досады, до крови прикусил губу.
"Погоди же! Я тебе отомщу!" -- с вспыхнувшей внезапно злобой, подумал он, -- недолго тебе торжествовать!"
Но теперь он ограничился тем, что при повороте в улицу приподнял шляпу и попрощался, холодно пожав маленькую, узко затянутую в перчатку руку.
II.
В одно из прелестных майских утр, которые так часто бывают в Петрограде, -- Балаев задумчиво шел по боковой, примыкавшей к Лебяжьему каналу аллее Летнего сада. У него были маленькие неприятности, маленькие неудачи, помешавшие отъезду из города и даже затянувшие отъезд на довольно продолжительное время. Он хандрил, не знал, куда деваться, как убить время. Мелькала мысль зайти к Стожаровым, но последняя фраза Евгении Павловны удерживала его.
"Вот еще! -- говорил он сам себе, -- подумает, что я очень заинтересован поддержанием знакомства. Супруг, -- старый, напыщенный бюрократа, совсем не интересен, конечно, и разве только сама барыня"...