ВЗГЛЯДЪ НА СОСТОЯНІЕ ГРУЗИНСКАГО ЦАРСТВА ВЪ ПЕРІОДЪ ВЫПУСКА МОНЕТЪ, ОПИСАННЫХЪ ВЪ І-мъ и II-мъ РАЗРЯДѢ, И НА ПРИЧИНЫ НЕОТКРЫТІЯ МОНЕТЪ ГРУЗИНСКИХЪ, ЧЕКАНЕННЫХЪ ПРИ ПЕРВЫХЪ ЦАРЯХЪ БАГРАТІАНАХЪ, ПОТОМКАХЪ АШОТА І-го.
Исходъ шестаго столѣтія ознаменованъ на западѣ Азіи значительнѣйшими государственными переворотами, приготовившими кровавую будущность народамъ ея. Двѣ, нѣкогда могущественнѣйшія державы: Византійская, подъ властію императоровъ и Персидская, подъ правленіемъ потомковъ Сасана, Хосроевъ, возобновили жестокую, губительную войну. Раздѣленная отъ Восточной Имперіи религіею и большимъ пространствомъ земель, но движимая открытою жаждою мести и тайною алчностію завоеваній, Персидская монархія объявила войну имперіи. Обѣ державы, какъ бы предчувствуя близость сокрушительныхъ ударовъ отъ новаго, стремительно шествующаго врага и скорое паденіе одной изъ двухъ, надѣялись каждая спасти себя на счетъ соперницы и съ остервененіемъ оспаривали первенство владычества надъ западомъ Азія, изнуренной уже продолжительными войнами предшествовавшихъ столѣтій. Греція и Персія, ослѣпленныя въ борьбѣ своей, продолжали доводить подвластныя и сосѣдствепныя имъ государства и собственныя силы свои до послѣдняго изнеможенія, даже самыми побѣдами и завоеваніями своими. Этимъ истощеніемъ себя онѣ какъ будто сами очищали путь къ торжеству надъ собою тому, который въ тиши готовилъ общее потрясеніе обѣимъ имперіямъ. Наступалъ вѣкъ Могаммеда!
Но лжепророкъ не препоясалъ еще обоюду остраго меча брани и религіознаго фанатизма и, казалось, дозволялъ будущимъ противникамъ своимъ торжествовать мнимыя побѣды, ослаблявшія ихъ силы, не препятствуя имъ завладѣвать, или, лучше сказать, обмѣниваться лоскутками земель, поочередно переходящими отъ одного властелина къ другому, вмѣстѣ съ народомъ, уже врагомъ обоихъ государствъ, рѣдко забывающимъ насильственное торжество завоевателей, лишившихъ его правъ и обычаевъ, которые, можно сказать, сроднились съ моральнымъ и физическимъ бытіемъ его.
Такимъ образомъ, христіане Греки и поклонники огню Персы, Хосрои, продолжали ослабленіемъ и даже истребленіемъ себя очищать путь Исламу, младенцу еще въ колыбели, но уже росшему не по годамъ къ кровавому торжеству надъ ними.
Это воинственное, всеразрушающее столкновеніе двухъ противоборствующихъ державъ, облегавшихъ Кавказъ, не могло не подѣйствовать и на древнихъ потомковъ Картлоса -- Георгіевъ, Иверовъ, Грузинъ, вѣковыхъ обитателей его. Тѣмъ болѣе, что, по пагубному для нихъ географическому положенію, Кавказъ былъ какъ бы обреченъ отъ Провидѣнія находиться всегда въ средоточія враждовавшихъ сосѣдей, и по мѣстности своихъ составныхъ частей и по громаднымъ, самою природою воздвигнутымъ укрѣпленіямъ, онъ долженъ былъ служить, въ одно и то же время, либо препятствіемъ для слабаго. либо проводникомъ для сильнаго, къ ближайшему вторженію чрезъ него въ предѣлы друзей или враговъ его.
Дальновидная политика Византіи, замѣнявшая въ ней ослабѣвающія силы государства, не могла упустить изъ виду этого необходимаго ей оплота, прикрывавшаго границы ея. И Византія искала союза съ тѣмъ воинственнымъ сосѣдственнымъ народомъ, который имѣлъ во власти своей ключъ къ неприступнымъ горамъ и храбростію своею могъ господствовать надъ тѣми тѣснинами и ущельями, чрезъ которыя безвременно, и часто неожиданно, неслись съ мечемъ, огнемъ и разрушеніемъ буйныя толпы племенъ многолюдной тогда и необузданной Персіи въ неогражденные и перемѣнчивые предѣлы Греческой имперіи. Чувствуя, какимъ полезнымъ и сторожевымъ войскомъ можетъ служить мужественное племя Иверовъ, обитавшихъ на вершинахъ, долинахъ и въ ущеліяхъ Кавказа, прозорливая политика Византійскаго двора стремилась заблаговременно оградить Грецію отъ Персіи этимъ воинственнымъ народомъ, который, съ незапамятныхъ временъ, пріобрѣлъ себѣ достойное право на родовое гражданство Кавказа, бывъ всегда первенствующимъ его воинствомъ, народомъ, предъ которымъ тогда трепетали племена, покусившіяся овладѣть цвѣтущими долинами Колхиды, омываемой Понтомъ, и отъ котораго, при Каспіи, тщетно ограждали Дагестанъ врата Дербенда желѣзными заклепами. Силою этого народа сжимались еще болѣе тѣснины гранитнаго Даріела, и бдительность его могла въ одно время сторожить, на высотахъ Арарата и на заоблачномъ Казбекѣ, враговъ, дерзновенно мнившихъ поработить, силою многочисленныхъ полчищъ, сыновъ Иверіи -- единственный священный разсадникъ воиновъ, поборниковъ Креста-Искупителя, среди Азіи, какъ бы не достойной тогда, и едвали и по днесь, созерцать свѣтъ святыя благодати, въ ней возсіявшей.
Союза съ этимъ народомъ должна была желать, домогаться Византія. Въ семъ союзѣ она предвидѣла и чувствовала по духу, управлявшему ею, двойственную для себя выгоду: ограду отъ Персіи въ настоящемъ, своей безопасности въ будущемъ -- непримѣтнымъ ослабленіемъ своего союзника, добродушнаго и храбраго, но опаснаго для нее народа, по родственнымъ связямъ царей его съ властителями Персіи, Хосроями. Византія могла не безъ причины полагать, что этому сосѣдственному народу со временемъ могутъ показаться равнины и ущелья Кавказа тѣсными, а приволье сосѣдственнои Греціи привлекательнымъ, и что, при малѣйшемъ потѣсненіи отъ другихъ народовъ, онъ можетъ покуситься, въ свою очередь, потѣснить имперію, едва поддерживаемую опасными союзниками, готовыми обратиться изъ наемниковъ въ покровителей, а за тѣмъ и въ властителей.
Права Греціи на союзъ съ Грузіей" и надежда перевѣса своего противъ другихъ сосѣдственныхъ державъ были очевидны и законны. Права эти заключались въ единствѣ вѣроисповѣданія. Большая часть Иверовъ осѣнена была знаменіемъ Креста. Греція не замедлила содѣйствовать къ довершенію спасительнаго начала, положеннаго Си Ниною. Тринадцать святыхъ отцовъ, неся слово Бога Живаго, направили путь свои изъ Сиріи въ Грузію, съ благочестивою ревностію -- извлечь изъ мрака невѣрія неосвѣщенныхъ еще свѣтомъ истины сыновъ Иверіи. Проповѣдь ихъ пала не на безплодную почву,-- и православная Грузія устремилась вручить судьбу свою Византіи, тогдашней патріархіи христіанскаго міра. Но цари Иверіи, хотя христіане, пребывая все еще соединенными связью родства съ поклонниками огня, Хосроями, могли быть нѣкоторою препоною къ порабощенію ее Греціею. Византіею и это предусмотрѣно. Усиленіе введенія религіи, противной чувствамъ и понятіямъ Хосроевъ, въ царствѣ, которымъ они пріобыкли распоряжаться какъ собственностію, не могло не превратить изступленныхъ огнепоклонниковъ изъ покровителей одноплеменныхъ съ ними царей въ гонителей, преслѣдователей всего народа Иверіи. Бакуръ ІІІ-й палъ жертвою Хосроя Нуширвана, предавшаго сиротствовавшее царство въ добычу междоусобіямъ и безначалію. Ожиданная гибель царства приближалась. Основныя связи государства были уже расторжены самими родоначальниками царей ея, и, лишенная подпоры ихъ, терзаемая внутри самоуправствомъ и всѣми слѣдствіями анархіи, христіанская Иверія прибѣгла добродушно къ единовѣрнымъ съ нею Грекамъ и преклонилась предъ главою Церкви, да уврачуетъ онъ язвы ея. Греція достигла желаемаго, и императоры ея стали назначать царей народу Иверійскому.
Такъ возведенъ былъ на престолъ Фарнавазо-Арзакидовъ и послѣдовавшихъ имъ Хосроевъ -- Гурамъ Куропалатъ, въ которомъ Грузинскіе лѣтописцы и преданія признаютъ родоначальника царствовавшей въ послѣдствіи въ Грузіи династіи Багратіанъ. Кратковременно было появленіе въ Иверіи Гурама и сына его, и престолъ ея возвращенъ былъ снова, теми же императорами Византіи, потомкамъ Хосроевъ. Но эти потомки царей были уже не царями Иверіи, а только безсильными владѣтелями ея, лишенными главной опоры съ паденіемъ могущественныхъ родоначальниковъ династіи своей. Возмужалый уже, на пагубу тогдашняго міра, Исламъ, напутствующій воиновъ своихъ Фанатизмомъ, громилъ вѣковую монархію Персовъ. Династія царей ея, Хосроевъ, пала главою своею подъ пяту халифата. Уцѣлѣвшіе члены этой сверженной съ престола Персидской династіи, страшась даже сознаться въ родовомъ произхожденіи своемъ, столь недавно еще отличавшемъ ихъ славою и величіемъ, скрывались подъ именемъ Испегбедовъ за дальними рубежами разрушеннаго своего царства. Нѣкоторые же изъ нихъ, съ цѣлью забытые искоренителями царственнаго ихъ племени, хотя еще я управляли мелкими частицами раздробленныхъ удѣловъ своихъ, но, не умѣя сохранить добраго согласія между собою, дробили и эти ничтожные участки земель и продолжали тѣмъ ослаблять себя, не оставляя отягощать несчастныхъ обитателей тѣхъ странъ игомъ самоуправства безпрестанно перемѣнявшихся властителей. Такимъ Хосроянамъ, или приличнѣе сказать, Грузинскимъ Испегбедамъ, передалъ императоръ Ираклій Иверію, послѣ избранныхъ предмѣстникомъ его для управленія ею Багратіанъ. Каждое урочище прежде самостоятельной Грузіи обратилось въ особенное владѣніе, и Хосрояне, безсильные потомки знаменитыхъ Хосроевъ {Хосроянинъ Стефаносъ ІІ-й, ревностный христіанинъ, соорудитель многихъ храмовъ въ Грузіи, чеканитъ монету съ выставленіемъ на ней письменъ Ислама, отъ котораго сокрывается самъ и оканчиваетъ жизнь свою въ пограничныхъ областяхъ царства Грузинскаго (См. Таб. I. Разряда І-го). Постепенно наслѣдовавшіе ему Миръ, Арчилъ, Іоаннъ, Джованширъ, были страдальцами, мучениками на престолѣ. Монета послѣдняго (Таб. II. Разряда І-го), но безобразности чекана своего, доказываетъ собою и подтверждаетъ аксіому нумизматовъ, опредѣляющихъ, по упадку искусства чеканенія монетъ, склоненіе царства или династія, имъ правящей, къ конечному разрушенію и паденію своему.}, Багратіане {Артавуджскіе, Таоскіе, Абхазскіе, Кахетинскіе.}, отлученная линія рода, мелькнувшаго на ступеняхъ престола Иверіи, раздирали ее, отнимая одинъ у другаго окровавленные остатки царства, какъ бы обреченнаго на конечное разрушеніе и врагами христіанства, и самими его защитниками. Къ довершенію бѣдствій, посланныхъ въ этотъ періодъ тягчайшаго испытанія, возложеннаго Провидѣніемъ на Иверію, и самая вѣра христіанская, казалось, перестала изливать цѣлебное мѵро, умягчающее язвы скорбей и удрученія. Два народа, искони соединенные единомысліемъ, сильные противъ враговъ соблюденіемъ священнаго союза, заповѣданнаго имъ христіанскою любовію, разрушили благоденствіе самобытности своей, раздѣлившись въ эту, какъ бы предсмертную для нихъ годину, на два исповѣданія. И вотъ послѣдствія: Нумазматическіе факты чекана Мусульманъ въ Тифлисѣ, въ самомъ сердцѣ Картліи! И подобные же памятники позора, произшедшаго отъ раздѣла христіанъ -- монеты мусульманскія, чеканенныя въ Арменіи {Онѣ недавно возвращены землею нумизматикѣ, пріобрѣтены и описаны мною въ Тифлисѣ. При повѣркѣ разобранныхъ мною надписей и сличенія ихъ съ монетами, знаменитый нашъ Академикъ-оріенталистъ X. Д. Френъ, признавъ разборъ точнымъ, монеты очень рѣдкими, доселѣ никѣмъ не описанными, подписалъ подъ каждою изъ нихъ ".inйdite". Полное описаніе монеты, чеканенной въ Тифлисѣ, будетъ помѣщено при изданіи Разряда V монетъ Грузинскихъ моего собранія. Но по неопредѣлительности времени для выхода его, я почелъ обязанностію ознакомить нумизматовъ, хоть краткимъ описаніемъ, съ неизвѣстными доселѣ разрядами монетъ Халифо-Тифлисскихъ и Халифо-Армянскихъ, чеканенныхъ во время царствованія династіи Омміадовъ.
Вообще типъ, чеканъ и надписи этихъ монетъ не отличаются ничѣмъ отъ обычныхъ, присвоенныхъ монетамъ этой династіи. Разность только въ надписи на поляхъ лицевой стороны, измѣнявшейся всегда для выставленія лѣтосчисленія и мѣста, гдѣ чеканилась монета. На чеканенной въ Тифлисѣ, выставлено въ этой надписи, послѣ обычной формулы, "Во имя Бога чеканенъ сей диргемъ"