А потаскушка мне не дочь».
Тихонько слезы отирая
У грустной Эды: «Что ворчать?
Сказала с кротостию мать.
У нас смиренная такая
До сей поры была она.
И в чем теперь ее вина?
Грешишь, бедняжку обижая».
«Да, — молвил он, — ласкай ее,
А я сказал уже свое».