-- Доротея, этого не можетъ быть,-- сказалъ онъ спокойно и рѣшительно.-- Пусти меня.
Но она крѣпко держала его, прижавшись пылаюпщмъ лицомъ къ его колѣнямъ.
-- Дортья, я никогда не могъ бы покинуть этихъ холмовъ, если бъ сталъ здѣсь отцомъ. Я долженъ былъ бы остаться при ребенкѣ.
-- Какая бы ему была отъ тебя польза?-- мягко заговорила сна.-- Развѣ ты сталъ бы няньчить, баюкать, пеленать, забавлять его? Нѣтъ, ты не могъ бы этого дѣлать, но все это нужно ребенку, и все это я могу сдѣлать и одна. А отецъ ему не нуженъ, и онъ не замѣтилъ бы даже, что его у него нѣтъ.
-- Дорогая, я бѣденъ. Я долженъ былъ бы кормить и воспитывать его на свой заработокъ. Неужели же я могу хотѣть произвести на свѣтъ существо для того, чтобы изъ него выросъ жалкій рабъ? И какъ я смогу содержать васъ, когда я былъ такъ легкомысленъ, что не научился зарабатывать хлѣбъ даже для себя?
-- Я буду работать. Я ничего не стану брать отъ тебя. Этотъ даръ единственнаго моего возлюбленнаго былъ бы такъ великъ, что я отказалась бы отъ всякаго другого. Я воспитывала бы своего ребенка, сдѣлала бы его сильнымъ и счастливымъ, можетъ быть, дала бы ему образованіе.
-- Для меня было бы позоромъ знать, что гдѣ-то растетъ существо, для котораго я ничего не могу сдѣлать, да и для тебя это было бы позоромъ. Люди стали бы смѣяться и бранить тебя. И издѣвались бы надъ тобой и надъ ребенкомъ всю жизнь.
-- Ахъ,-- сказала Доротея, -- къ насмѣшкамъ и браннымъ словамъ я ужъ привыкла. Мнѣ они знакомы. Но когда я взгляну въ синіе глазки моего дитятки, я буду чувствовать себя счастливой. Недавно словинскіе парни изъ св. Кунигунды сожгли вѣнокъ и повѣсили мнѣ на дверь соломенный жгутъ, потому что я вожусь съ нѣмцемъ. Развѣ ты не замѣчаешь, что мои братья тебя избѣгаютъ, а родители смущаются, когда, ты приходишь?
Георгъ былъ пораженъ и возмущенъ.
-- Какъ,-- воскликнулъ онъ.-- Оттого, что я нѣмецъ!