Живет здесь лесной народ манси (вогулы). Все манси прирожденные охотники. Их поселки-«Паули»-далеко разбросаны один от другого — нельзя охотникам селиться тесно. Каждому нужно большое охотничье угодье. Впрочем, если бы весь народ манси поселился в одном месте, получился бы только средней величины городок. И в нем собак было бы столько же, сколько людей.
Есть здесь и русское население. Это потомки беглецов из России, главным образом из Новгорода. Они сохранили старинный певучий язык с множеством непонятных слов. «Че ино лопотину-то не скидавашь? — пропоет тебе вишерская старуха. — Не глянется у нас, ли че ино?»
Ну молодежь хоть тоже выпевает голосом, но у нее новые песни: спрашивают про радио и про калий. Даже о московском метрополитене слышали, хотя понять не могут: зачем лезть под землю, когда поверху такой простор — идешь, идешь, за неделю человека не встретишь.
Дорог здесь нет. И хорошо еще, что сквозь лесные дебри текут реки — они-то и заменяют дороги. Здесь в гости едут в лодке, на сенокос — в лодке, на перевыборы совета съезжаются в лодках же. По воде передвигаться легко, особенно вниз по течению: сама тащит и не заблудишься. И плывут по Колве, по Вишере, по Вижаю узкие долбленные из осины «душегубки».
Вот бородатый, похожий на древнего витязя, старик-вишерец расчетливо, неторопливо рулит кормовым веслом на перекатах и порогах. Везет мешки кедровых орехов в Чердынь.
Вот охотник-манси в унтах из оленьей шкуры отчерпывает воду берестяным черпаком.
— Эй, товарищ, куда поехал?
— Камершески клеп.
Далеко ему плыть. Только в Красновишерске есть ларек с коммерческим хлебом.
А вот против течения взбирается моторная лодка. Геологи едут. Моторка стучит, дымит серым керосиновым дымом и смердит, как сто примусов. Встала моторка. На мели, что ли? Нет, глубины достаточно, да течение такое, что не побороть. Мотор работает вовсю, вода о борта разбивается в пену, а лодка ни с места. Команда и пассажиры берутся за багры. С трудом протыкая упругую воду, упираются в дно. Багры дрожат, гнутся, как живые, в моторе рвутся шесть лошадиных сил — и только-только не сносит лодку назад. Вот она, Вишера!