— Кто едет? Извольте показать подорожную.
Человек в пыльном плаще, сидевший в передней повозке, достал и, не развертывая, помахал листком серой бумаги.
— Позвольте сюда, сударь. Я, чай, грамотный, — без улыбки сказал караульный.
Он прислонил фузею к каменному столбу и взял подорожную.
— «По указу ее императорского величества… и прочая, и прочая… пастору Лаксману с женой из Санкт-Петербурга…» — караульный читал по складам, с напряжением, даже сдвинул каску на затылок.
— Темно уж, не разберешь… «давать по две парных подводы, имея у него поверстные деньги…» К нам, значит. Ну, с приездом.
Караульный стал отвязывать бревно шлагбаума. Бревно поползло вверх, и лошади тронули.
— Ишь, копоти-то насело на вас. Долго ли ехали из Питера?
Вопрос попал во вторую повозку, ползшую мимо.
— Два с половиной месяца, солдатик, семьдесят четыре дня, — немедленно отозвался из повозки молодой и звонкий голос.