— Два дня высидел дома, — продолжал Черницын, — кашляет, страшно слушать, а сегодня с утра опять работает.
— Надо пойти, образумить его, — воскликнул пастор, — сляжет ведь опять!
— Пожалуйста, господин Лаксман, — обрадовался Черницын, — вас он послушается. Ну, пусть обождет дня три. А то ведь сегодня, вы знаете, ртуть в термометре замерзла.
— Что-о? — закричал Лаксман, — Ртуть замерзла? Я бегу!
Через минуту пастор и Черницын вышли из дома. Черницын крупно зашагал по тропке.
— Сюда, сюда сначала! — сказал пастор и провалился в сугроб. Он спешил к своему метеорологическому пункту в углу двора, где под навесом висели разные приборы. Пастор схватил термометр, поглядел на него и, поколебавшись секунду, разломил стекло. На рукавицу скатился твердый шарик ртути.
— О-о! — произнес Лаксман, — Стылая ртуть! Если я не ошибаюсь, ни одна европейская академия не наблюдала сего явления. Очень важно знать куется-ли ртуть в таком состоянии? А также, не изменился ли ее вес.
Черницын угрюмо перебил пастора:
— Надо итти к Ползунову, господин Лаксман. Человек замерзает, вы забыли.
— Теперь к Ползунову. — Лаксман осторожно переложил шарик на полочку под навесом. — Идем, идем скорей.