После случая с лозой ученики уже не верили в уменье Гезе находить руды. И надутое чванство рудознатца больше их не обманывало.
ПУСТОЙ КАМЕНЬ
Белощекие синицы пульками летали по крепости, забирались в поленницы, в сени домов, пели по-зимнему.
Редкие снежинки падали на мерзлую, крепкую, как камень, землю.
Егор торопился в лабораторию: с утра должны ехать в Елисавет, на железный рудник, а вечером пробирные занятия, — надо припасы химические проверить.
Опаздывал сейчас, потому что забежал на базар купить подошвенной кожи, — сапоги с этими походами горели, как на огне.
Еще когда вперед бежал, видел толпу у края базара. Чем-то она показалась необычайной, да и плач как будто слышен из середины толпы. Тогда не задержался, пробежал мимо. А сейчас пробился плечом — наскоро взглянуть, в чем дело. Передние смотрели вниз, под ноги себе. Военный писарь с трубкой бумаг на плече — чтоб не измяли — поворачивал голову направо и налево, говорил важно:
— Находится в несостоянии ума.
Егор согнулся и втиснулся меж боками двух торговок. Взглянул, куда все глядели, и ахнул: русые волосы, дуги бровей над удивленными навсегда глазами, детские плечи… Это же Лиза Дробинина на земле, растрепанная, жалкая, в грязной одежде, с непокрытой головой.