Егору страшно было смотреть на обрубок руки; в груди холодело от гнева на приказную несправедливость.
— Я тебя научу, — бормотал он, — нельзя крапивному семени спускать. Ты про их проделки доложи главному командиру.
— Секретарь идет! — В ожидальню вбежал какой-то проситель.
Егор зашептал торопливо:
— Ежели он тебя пропускать не захочет, ты долго не перечь. А не уходи — и всё. Главный командир здесь же проходить будет, его дождись и подай челобитную самому. Твое дело правое. Может, и рассердится, а всё по-твоему решит.
Дежурный канцелярист отомкнул и распахнул дверь перед секретарем Зориным.
Малорослый, надуто-важный секретарь недолго пробыл в кабинете. Вышел, из руки первого просителя, углежога, брезгливо взял челобитную. Узнав, что дело еще не решено в конторе, сунул бумагу обратно.
— По прямому начальству, — отрезал, он.
— Ваше благородие, жить-то как! — взвыл углежог.
— В кон-тору! Сказано! — И шагнул к следующему.