Осень пока стояла погожая. Ясное, негорячее солнце освещало пожелтевшие березовые леса. Курлыкали журавли в высоком небе. По морю под белыми парусами проходили корабли в столицу и из столицы. По ночам в зверинце яро трубил бык-олень.
Раз, при Егоре и Санке, пришел в контору немец, садовый надзиратель, и жаловался, что из Мариинского пруда таскают рыбу-карпию какие-то «раубтиры». А та рыба была дорогая и, кроме того, приученная для царского плезира подплывать по звонку для кормления. Немец просил для охраны карпии выписать из Дрездена хитроумную ловушку — «теллер-эйзен», в которую раубтиры и попадутся.
— Это выдры! — вскричал Санко, когда понял, о чем толкует немец. — Следочков не видали на берегу? Кругленькие такие должны быть, и полоса между ними от хвоста… Егор, давай кулемку поставим, поймаем им вора. Ни к чему и немецкие «эйзены», собачье мясо!
Обер-егерь велел Санку итти с немцем в Нижний сад и, если надо, остаться у пруда на ночь.
Вечером Егор не дождался товарища. Санко явился на следующее утро, растолкал Егора и расписывал ему, сонному и хмурому, чего он насмотрелся в Нижнем саду.
— …Самсон стоит и льву глотку раздирает… А кругом люди с хвостами, лягушки и рыбы превеликие. Они каменные, а Самсон из свинца отлит.
Егор потер глаза и потянулся:
— А выдру видел, коя рыб таскает?
— Говорю: погнали… Ну и переполох! Человек сто дорожки чистят, листья гребут, деревья водой поливают, каждый листик моют, ей-богу.
— Чего так?