— Что случилось? — Юдин привстал в коляске и увидел спуск к рёке, высокий мост и на мосту толпу людей.
Коляска шагом спустилась к реке. Из толпы вышел степенный бородач, с мерной саженью в руке и, скинув шапку, подошел к коляске.
— Прощенья просим, ваше благородие, — поклонился он Юдину, выбрав его из двух офицеров за рост и осанку. — Мост чиним, обождать малость придется.
— Давно ли поломался? — сердито спросил Порошин.
— Не могу знать: мостами ведает контора Старого завода, а я шуралинский плотинный, меня сегодня нарядили чинить.
— Объезда поблизости нет ли?
Плотинный развел руками, оглядел богатую коляску. Коляска действительно была хороша и велика, — еще татищевская. Офицеры ее выбрали для поездки, чтобы не прибедниться перед Демидовым.
— С вашей колымагой разве проедешь где, опричь большой дороги! Да не извольте беспокоиться — мигом мост поправим.
Стали ждать. Слушали перезвон и перестук топоров с моста. Федот Лодыгин, канцелярист, знаменитый по всему Поясу непревзойденной красотой почерка и, не менее того, своей пронырливостью, прошелся на мост и, вернувшись, доложил вполголоса:
— Поломки никакой не было-с. Дерево свежее, как репа. Плотники только отодрали плахи и дыру устроили. Теперь назад кладут-с. Поглядите, Андрей Иваныч: говорят, будто, с утра работают, а ни одной подводы не стоит, одни мы. Задержка намеренная, поверьте.