Впереди всех хозяин завода лез к огню, подавал пример. Рядом — Пуд. Этот сгоряча сломал два багра: тонкие попались. Зато третий багор был гож, и им Пуд свалил со столбов всю крышу сразу.
Народ оживился. Любо побороться с опасной стихией. Любо, превзойти всех удалью и умелой работой. Делать так делать! Застучали топоры, замелькали багры. Люди стали цепью к речке — и по рукам плавно пошли ведра с водой.
Огонь в середине сараев был сбит, но разгорелись пуще огни по краям. Скорее туда!
— Хозяин, оглянись-ка! Твои хоромы горят!
В испуге Мосолов обернулся. Вдали, на бугре поднялось новое зарево, — верно, это пылал его дом.
Прискакал, трясясь на неоседланой лошади, старик — ночной сторож:
— Батюшка, Прохор Ильич! Беда! Тушить некому, все сюда убежали!
Марья Ильинишна упала в обморок, когда женщины во дворе в голос завыли: «Горим! Горим!», когда клубы черного дыма вдруг поднялись вокруг дома и застлали окна.
Очнувшись, она сразу подумала: куда бежать? Открыла глаза — перед ней большой пруд с багровой водой. Стряпка Паша, стоя возле на коленях, брызгала ей в лицо.
— Дура! — сердито сказала Марья Ильинишна. — Набери скорее воды в кадочку!