Пожилой мастер первый вытянул черпак и жадно пил из него. Потом каждый подходил и брал черпак. Мосолов стоял перед воротами так близко, что от жара на голове шевелились волосы. Ему поднесли воды, он отмахнулся. Он тянул руки, готовый подхватить драгоценный ларец.
Плавильщик вылетел из ворот дымящийся, но невредимый — и без ларца.
— Не нашел! — просипел он и закашлялся. — Пить дайте.
— Как же не нашел? — Мосолов рвал ворот кафтана. — Я ж говорил: направо, на стене…
— Шарил, шарил, — темно там: дым.
Подавая полный черпак, пожилой мастер укоризненно сказал:
— Ты бы тогда что другое вынес. Сколько добра зря погибает, а ты с пустыми руками.
— Не подумалось. Волю-то за ларец он сулил, А ларца не нашарил.
Мосолов без ума повторял одни и те же слова, и Марье Ильинишне было дико слушать, что он, самовластный заводчик, сейчас упрашивает своих рабочих.
— Грех, хозяин, — строго сказал мастер. — Поздно людей посылать. Сейчас крыша рухнет.