Егор старался угадать, который из идущих к лошадям ямщиков — Марко. Вот этот, пожалуй, — молодой еще, статный, похож чем-то на петергофского биксеншпаннера. Голос бы его услышать, по голосу уверился бы, хотя и слышал от Марко немного слов, и то четыре года назад.
— Не разобьешь ли монету, земляк? — обратился Егор к ямщику.
— Попроси вон старосту, а я, видишь, занят, — ответил ямщик, вводя коренника в оглобли.
— А что же ты, Марко, — сейчас же сказал Егор, — в Петергоф не воротишься?
Ямщик хмуро посмотрел на парня через спину невысокой мохнатой лошадки. Он молчал и ждал объяснения.
— Трясидло-то нашлось, — понизив голос, продолжал Егор. — Тебя никто не винит. Данила Михайлыч ждет тебя, дождаться не может.
Такая радость осветила лицо ямщика, что Егор понял: чтобы так обрадовать человека, ст о ит нарочно пройти две тысячи верст! Он и сам засмеялся, счастливый чужим счастьем. Марко обежал вокруг лошади, схватил Егора за плечи, обнял, отпустил и опять обнял.
— Как ты меня нашел, добрый человек?
Егору стало стыдно признаться, что только случай завел его на ямщицкий двор и случай дал услышат имя Марко. Он ответил словами Мосолова:
— Урал велик, да дорожки-то узкие, вот и встретились.