— Не просто это, Максим Михайлович. Признаюсь уж сразу: я беспашпортный, беглый.
— Не беда, выручим. Ты ведь не хрипат голосом? И лицом не коряв?
— Это ты к чему?
— Да вот ищут одного беглого. Листы висят с приметами. Того любой ярыжка схватит. Я уж узнал, под рукой, в чем его винят: в листах этого не написано, а будто бы он, сыскав песошное золото, добрался до столицы да там самой государыне то золото и объявил.
— Ишь, какой ловкий! — удивился Егор. — А не сказано в листах, как его звать?
— Сказано: Козьма Шипигузов.
— Ка-ак?..
— Ты, видать, хвор, миленький! Вон какой белый. Либо ты голоден. Идем обедать. Чую носом, что у Акулины рыба подгорает.
НА ВАГРАН
Осень и зиму Егор прожил у Походяшина. Походяшин оказался большим любителем и собирателем минералов. Из одной любознательности, как он сам объяснил, собрал огромную коллекцию разных камней. Холодный амбар во дворе был весь отведен под ящики с минералами. Походяшин не знал названий большей части минералов, зато без ошибки называл место, с которого какой образец привезен, хотя три четверти их были не им добыты, а доставлены другими.