— Я не знал… — виновато сказал Кузя. — Андрей Трифоныч, по твою душу я: айда к Лизе.
— Чего-о? — недоверчиво протянул рудоискатель и приложил руку горстью к уху.
— Лиза ждет. Раньше-то никак я не мог, уж прости.
— Лиза? — На миг зажглись глаза старика, помолодело в улыбке лицо. Он выпрямился, быстро огляделся, как бы ожидая тут же увидеть Лизу. Миг прошел. Тихо охнув, рудоискатель положил руку на грудь, сморщился от боли и тяжело опустился на песок.
— Чего-то не пойму… — после молчания ворчливо заговорил Дробинин. — Ты кто такой? Как Лизавету знаешь?
Кузя принялся рассказывать, как умел, о Лизиной судьбе. Рассказ его был отрывочен и краток. Сильно тугой на ухо Дробинин всё переспрашивал: «Как?.. Как говоришь?»
Взгляд Дробинина подобрел, его недоверие таяло, — он понял главное: Лиза не скитается нищей, о ней заботятся, ее любят.
— Кузьмой тебя звать, говоришь? Ну, спасибо, друг Кузьма!
— Чего там!. Пошли, Андрей Трифоныч! Вот сейчас сразу и пойдем.
— Как? Сразу? Нет, так оно не делается. Надо народу сказаться. Тоже и у нас свой порядок…