* * *
Подходила осень — лучшее время года на Вагране. Лиственницы стояли еще зеленые, на осинах кое-где запламенели верхушки. По утрам вода сильно холодела.
Егор и Походяшин целыми днями мыли пески по ручьям и речкам — делали ковшевые пробы на золото. Кожа на руках у Походяшина огрубела, покраснела, пошла трещинами, зато он наловчился отмывать песок чище и быстрее Егора. Усталости Походяшин не знал, об еде не думал, спал, не раздеваясь, в балагашиках из ветвей — лишь бы не возвращаться лишний раз к избушке, лишь бы опробовать две-три новых россыпи.
Походяшин всё добивался от Егора, чтобы тот объяснил ему порядок в залегании песков.
— Ты вот говоришь: здесь золота не будет. Так объясни!
— Да я не знаю. Мне оно просто;
— Будет просто, как сделаешь раз со сто… Нет, ты теорически истолкуй.
— Максим Михайлович! Сам того хотел бы. Может, в книгах написано? Достать бы такие.
— Ишь, чего захотел! В книгах сказано, что земные слои так лежат с сотворения мира, не то со всемирного потопа. Какая нам польза от книг? Твой опыт дороже книжной премудрости, потому что это совсем новое дело.
— Так то — опыт! Его я по крохе собирал, и еще сто лет собирать — всё не настоящая наука.