Высыпал кучку монет в протянутую руку охотника.
— Чего перебираешь? Ведь не умеешь считать!
Чумпин поднял голову. Губы его дрожали, в глазах блестели слезы.
— Мосса, ойка!..
— Мало? Куда тебе деньги?
— Ын, ойка! Еще!
Куроедов поворчал, но достал кошель, выбрал еще два полуполтинника с изображением двуглавого орла и цепи вокруг, добавил маленьких серебряных копеек.
— На. Больше не проси, я с собой в леса мешков с деньгами не таскаю.
Чумпин встряхнул в горсти свои деньги. Ой, мало, — только-только Чохрыньойке долг вернуть, а уж о покупке собаки и думать нечего. И это за все — и за железную гору, и за то, что к Чусве-реке ходил? «Больше не проси, — сказал…»
Чумпин ушел в лес, прижался к стволу ели, чтобы его никто не видел, и долго, всхлипывая, плакал.