— Мама, слышишь? Вот где Андрей-то!
— Наказывал Андрей тебе сказать, что взяли его государевы воинские люди в прошлом месяце. Взяли вместе с женой. Головой скорбная у него жена-то, что ли. Вот о ней и просил Андрей. Пусть, говорит, узнает, где она и как она, и мне, Андрею, то есть, весточку передаст через арестантов, что милостыню собирают. А если ее из тюрьмы освободили, так велел ей помочь, а то сгинет, как дитя малое.
— Здесь уж жена его, у нас, — не вытерпела Маремьяна. — Спит, сердечная на печке.
— Ну-у? Как все ладно получается! Вот рад будет Андрей! Справедливый он, с совестью. Такому и в камере легко, только за жену и страдал все.
— А за что его взяли?
— Ничего не сказывал. Он много говорить не любит. Да не за худые, поди, дела. Есть безвинные в тюрьмах, — обнесут их зря и хватают. Много таких. Ну, спасибо вам за добрые вести, пойду я.
— Куда ночью-то, — враз сказали Егор и Маремьяна. Оставайся ночевать, не истеснотишь нас.
Дергач даже удивился.
— Вот вы какие. И черного отпуск не спрашиваете. Ухо мое видели?
Рассказал про свое несчастье, про блужданья по тюрьмам.