— То глуповство, пане, — сказал, он почему-то по-польски.
— А ну, Сунгуров, добудь огонька, зажги свечку. Спать пора. Живо!
Он зевнул. Егор вскочил, пошарил на полке трут, огниво и кремень, стал высекать огонь.
— Какая разница, — серьезно спросил шихтмейстер, — между школьником и огнем?
Егор не знал — еще можно поддать шутки или это строго, как на экзамене?
— Разница? — переспросил осторожно. — Да они же совсем непохожи, Сергей Иваныч. Во всем разница.
— А вот похожи. Подумай.
— Не знаю, Сергей Иваныч.
— Школьник и огонь только тем разнствуют, что огонь сначала высекут, а потом разложат, а школьника сначала разложат, а потом высекут.
Егор в эту минуту раздувал трут, — фыркнул, поперхнулся горьким дымом, закашлялся и расхохотался сразу. И над недогадливостью своей смешно, и радостно, что шутка не кончилась. Значит, будут еще веселые часы, и не такой уж Ярцов неисправимый «учитель».