Триэрн (с присущим священнику смирением). Боюсь, крикет — это все, на что я способен.
Кэтрин (она думает, что у Триэрна божественный нос). Разумеется, нет. Вы далеко пойдете, мистер Триэрн.
Триэрн. Благодарю вас, леди Кэтрин.
Кэтрин. Это слова епископа. Он сказал, что Англии священник, у которого такая подача, пойдет очень далеко.
Триэрн. Рад это слышать.
Входит хозяин дома в сопровождении лорда Броклхорста. Граф Лоум — вдовец, филантроп, носитель прогрессивных идей. Будучи вдовцом, он, по крайней мере, имеет право до некоторой степени вмешиваться в домашние дела, скажем, заглядывать в ящики, а такое желание было у него всю жизнь. Филантропия открыла для него множество других ящиков, а прогрессивные идеи привели к ожирению. Он выписывает все ежемесячники, но не читает их, а складывает, полагая, что этого достаточно. Он пишет письма в газеты, которые их публикуют, набирая шрифтом, который он считает достойным себя, и негодует, если тем же шрифтом набирают другие публикации. Пусть законы и знания обратятся в ничто, пусть умрут искусство и торговля, но этот шрифт оставьте для интеллектуальной аристократии! На его примере можно увидеть, какой станет палата лордов, если ее когда-нибудь реформируют.
Молодой лорд Броклхорст — пустое место, если не считать титула. Таких, как он, можно встретить по десять на день на Пиккадилли, покупающих носки или их продающих.
Лорд Лоум (оживленно). Ты уже здесь, Эрнест? Готов к отплытию, Триэрн?
Триэрн. Жду с нетерпением.
Лорд Лоум. Это правильно (своих домашних он гоняет, как цыплят). А теперь, Мэри, поднимайся, и за дело! Пора принимать слуг. Они это так любят.