Питер благополучно добрался до берега и вошел в воду, как бы не замечая перемены стихии. Так входят в воду многие звери, а люди, насколько я знаю, – никогда.
Он плыл, и только одна мысль все время вертелась у него в голове: „На этот раз – или Крюк, или я!“ Он уже так долго тикал, что теперь продолжал тикать, сам того не замечая. Если бы он делал это сознательно, то в воде он бы перестал тикать, потому что там не было диких зверей, а гениальная идея попасть на корабль, изображая тикающего крокодила, ему еще не пришла в голову. Наоборот, он страшно удивился, что все пираты отпрянули от борта, а Крюк в страхе спрятался за их спины, будто на него шел крокодил.
Крокодил! Как только Питер о нем вспомнил, он сам словно впервые услышал собственное тиканье. „Какой я умный!“ – решил он тут же и сделал мальчишкам знак, чтобы они вдруг не разразились аплодисментами.
В этот самый момент квартирмейстер Эд Тинт, покинув полубак, показался на палубе.
А теперь, дорогой читатель, засекай время героического происшествия на своих часах. Питер ударил Тинта изо всех сил. Джон зажал ему рот рукой. Тинт стал падать ничком, и четверо мальчишек подхватили его, чтоб грохот от падения тела не услыхали пираты. Питер жестом дал команду, и квартирмейстер полетел за борт. Раздался плеск. Потом наступила тишина.
Сколько времени прошло?
– Один! – Малышка открыл счет.
Выждав немного, Питер на цыпочках пробрался в каюту. Он не собирался ограничиться одним выброшенным за борт пиратом. Остальные пираты поняли, что они слышат свое дыхание.
– Он уплыл, капитан, – сказал Сми, протирая свои очки. – Все тихо.
Крюк медленно поднял голову и прислушался. Он вслушивался так старательно, что казалось, он расслышал бы не только тиканье часов, но даже и эхо от него. Не было слышно ни звука, и он поднялся на ноги.