– Джордж, – умоляла миссис Дарлинг, – потише. Слуги могут услышать.
В доме всего-навсего была одна прислуга Лиза, маленькая, как лилипутик, но они называли ее торжественно – слуги.
– Пусть слышат. Созови хоть весь свет. Но я не разрешу больше этой собаке царить в нашей детской.
Дети ударились в рев, Нэна пыталась с ним помириться, но он отогнал ее от себя. Он чувствовал себя настоящим мужчиной.
– Нечего! Нечего! Твое место – во дворе. И я тебя немедленно посажу там на цепь.
– Джордж, Джордж, прошу тебя, вспомни, что я тебе говорила о том мальчишке.
Увы, он ничего не желал слушать. Он был полон намерения всем наконец показать, кто в доме хозяин. Он приказал Нэне вылезти из будки, но она не послушалась. Тогда он выманил ее всякими притворно-ласковыми словами, и, когда она вылезла, схватил ее и поволок вон из детской. Он ужасно себя стыдился. И все равно не отступал. Когда он вернулся в дом, посадив Нэну на цепь, он тер глаза кулаками и чуть не плакал.
Миссис Дарлинг сама уложила детей. В детской царила непривычная тишина. Она зажгла ночники. Было слышно, как Нэна лаяла во вдоре. Джон сказал:
– Это оттого, что он ее сажает на цепь. Но Венди оказалась мудрее:
– Нет. Она не так лает, когда расстраивается. Это другой лай. Так она лает, когда чует опасность. Опасность!