По той же самой тропе в полной темноте, легко ступая, крадутся индейцы. В руках у каждого – томагавк и нож. Их голые тела – в боевой раскраске. Возглавляет шествие Великая Маленькая Пантера, храбрый вождь, а замыкает – Тигровая Лилия, принцесса, отважная, холодная, веселая. Нет такого индейца, который не предлагал бы ей стать его женой. Но она отгоняет их от себя, как мух. Шаги индейцев не слышны вовсе, слышно только дыхание. Они слегка попыхивают, потому что растолстели от своих пиров. Но ничего – они скоро похудеют.
Краснокожие исчезают, точно тени, и на их месте на траве появляются дикие звери: львы, тигры, медведи и прочие, более мелкие хищники. Они тяжело дышат, высунув языки. В эту ночь все они голодны.
Когда они проходят, показывается фигура огромного крокодила. Скоро мы узнаем, за кем он охотится. Крокодил уходит, а на тропе снова появляются мальчишки.
И так они будут ходить по кругу, пока кто-нибудь из пиратов не споткнется и движение не замедлится. Тогда разразится бой. Но пока что все идут размеренно. Все зорко глядят вперед, и ни один не понимает, что опасность может подкрадываться сзади. Это лишний раз доказывает, что остров Нетинебу-дет – всамделишный.
Первыми из движения выпали мальчишки. Они плюхнулись на лужайку недалеко от их подземного обиталища.
– Хоть бы уж Питер скорей возвращался, – встре-воженно повторял каждый из них. Хотя, надо заметить, каждый был и выше ростом, и шире в плечах, чем их командир.
– Я единственный из вас, кто не боится пиратов, – заметил Малыш довольно противным голосом. – Но все равно мне бы тоже хотелось, чтоб он вернулся. Он бы рассказал нам, что там дальше случилось с Золушкой.
Они еще немножко поговорили о Золушке. Болтун сказал, что он уверен, что его мама очень на нее похожа.
– А я не помню, – сказал Кончик. – Помню только, что она все время говорила: «Иметь бы мне собственные деньги». Я не знаю, что значит «собственные деньги», но я с удовольствием бы их ей подарил.
Вдруг они услышали какой-то отдаленный звук. Мы с вами, чей слух не изощрен жизнью в диких лесах, вряд ли бы что-нибудь разобрали. Но они вскоре отчетливо слышали звуки мрачной песни: