Повторяю мою искреннюю благодарность за назначеніе Игнатьева и увѣренъ, что у него дѣло пойдетъ всегда хорошо, а мнѣ останется только радоваться. Обнимаю васъ отъ всего сердца и остаюсь истинно васъ уважающій и душевно преданный.
127. Егору Петровичу Ковалевскому.
(1859 г., 2-го мая. Кяхта.)
Наконецъ, 29-го числа п. м. прибылъ Хитрово съ ратификаціею отъ Перовскаго изъ Пекина, и я, продержавъ его здѣсь 2 1/2 сутокъ для изготовленія бумагъ и для отдыха, отправляю его къ вамъ, многоуважаемый Егоръ Петровичъ, прямо въ Петербургъ; надѣюсь, что этотъ разъ пріѣздъ Хитрово будетъ вамъ пріятнѣе, чѣмъ въ прошломъ году.
Въ оффиціальномъ отношеніи я излагаю общими выраженіями о частныхъ свѣдѣніяхъ отъ Перовскаго; здѣсь же скажу подробнѣе, что Перовскій предлагалъ Китайскимъ уполномоченнымъ различныя дополнительныя статьи къ Тянь-Дзинскому трактату, какъ о границѣ отъ Уссури къ морю, такъ и караванной торговлѣ изъ Кяхты и о консульствахъ нашихъ въ различныхъ городахъ, а уполномоченные отвѣчали ему, что дѣло Уссурійской границы относится до Гирняскаго генералъ-губернатора, а что о торговлѣ надо трактовать на Кяхтѣ; но письменнаго ничего объ этомъ нѣтъ; я думаю, что если вопросъ объ этомъ возобновится оффиціально, и если Китайское правительство предложитъ нашему уполномоченному отправиться въ Кяхту для этихъ трактацій, то это будетъ не безполезно и должно съ этимъ согласиться, оставивъ въ Пекинѣ кого-нибудь изъ посольства; это мнѣніе мое я сообщаю Николаю Павловичу. {Игнатьевъ.}
Перовскій думалъ, что Хитрово меня не застанетъ въ Кяхтѣ, и что я уже на Амурѣ, а потому ничего мнѣ не пишетъ; притомъ же онъ разсердился на меня за одно изъ моихъ писемъ къ нему, въ которомъ я его упрекалъ, что онъ не хочетъ дождаться меня изъ Печелійскаго залива, но я надѣюсь, что неудовольствіе это скоро пройдетъ, особенно когда Игнатьевъ выручитъ его изъ Пекина, гдѣ ему уже крѣпко надоѣло; надѣюсь, что за размѣнъ ратификацій вы исходатайствуете ему звѣзду, а также попытаете о награжденіи Хитрово, о которомъ я особо пишу къ Сухозанету.
Немало у насъ съ Николаемъ Павловичемъ толковъ и разсужденій о предстоящихъ въ Китаѣ событіяхъ; я увѣренъ, что онъ лучше всякаго другого сумѣетъ вести дѣла, если доѣдетъ до Пекина, но нельзя поручиться, чтобъ это исполнилось, хотя Тянь-Дзинскій трактатъ и ратификованъ: Китайцы могутъ отказывать въ проѣздѣ его туда изъ опасенія, чтобъ это не послужило поводомъ Англичанамъ настаивать въ своихъ требованіяхъ, а Китайцамъ смерть не хочется, чтобъ посланники Европейскихъ державъ были въ Пекинѣ.
Наивный отказъ Китайцевъ принять наше оружіе меня крайне удивилъ, и только послѣдствія могутъ объяснить, до какой степени этотъ отказъ совмѣстенъ съ кажущимся положеніемъ ихъ сопротивляться Англичанамъ военною рукою; во всякомъ случаѣ я очень доволенъ, что это прекрасное оружіе остается у насъ.
Повторяю опять мое мнѣніе, что съ пребываніемъ въ Пекинѣ нашего посланника, духовная миссія не можетъ оставаться независимою отъ него: она должна ему быть непосредственно подчинена; тогда только можно надѣяться, что прекратятся всѣ интриги. Н. П. Игнатьевъ, конечно, сумѣетъ поладить со святыми отцами, но покуда они будутъ имѣть право писать въ Департаментъ отдѣльно, настоящаго толку и пользы отъ нихъ ожидать нельзя, а мы видимъ по многолѣтнему опыту, что миссія сама по себѣ не могла приносить никакой пользы. Разъединеніе власти въ Пекинѣ, право, не можетъ вести ни къ какому результату, а непріятностей дѣлаетъ много, особенно съ Гуріемъ, который, наоборотъ, можетъ быть полезенъ, въ рукахъ у такого человѣка, каковъ Николай Павловичъ.
Сказать ли вамъ мою мысль о размѣнѣ Тянь-Дзинскаго трактата? Она не утѣшительна: мнѣ кажется, что Перовскій бился пять мѣсяцевъ изъ одной чести, а существа дѣла, нѣтъ никакого, покуда по 9-му п. этого трактата не будутъ утверждены съ обѣихъ сторонъ пограничныя карты; я не разъ дѣлалъ себѣ вопросъ, почему при ратификаціи трактата въ Петербургѣ не были внесены въ оный дополнительными статьями статьи Айгунскаго договора, согласно этому же пункту Тянь-Дзинскаго трактата? Можетъ быть, я, по невѣдѣнію дипломатическихъ Формъ, и ошибаюсь, но въ мысли этой я особенно утвердился, прочитавши инструкцію Игнатьева, гдѣ говорится о ратификаціи и Айгунскаго договора. Теперь дѣло это можетъ исправиться утвержденіемъ въ Пекинѣ и Петербургѣ пограничныхъ картъ, что также должно сдѣлаться по Тянь-Дзинскому трактату; но будемъ ли мы имѣть время и возможность это выполнить, и достаточно ли для убѣжденія Англичанъ, что и Нерчинскій договоръ никогда не былъ ратиФикованъ Государями?