Наконецъ, маіорь Кирсановъ доноситъ, что, вслѣдствіе распоряженія моего, всѣ суда Охотской флотиліи, за исключеніемъ транспорта, находящагося въ гавани Счастія, и одного бота, остающагося въ Камчаткѣ, придутъ будущею весною, въ числѣ трехъ транспортовъ и двухъ ботовъ, въ Охотскъ.
Изложивъ такимъ образомъ настоящее положеніе дѣлъ нашихъ въ Камчаткѣ и Охотскомъ морѣ, я долженъ обратиться къ важнѣйшимъ предметамъ изъ доставленныхъ капитаномъ Невельскимъ свѣдѣній, которыя заключаются: во 1-хъ въ томъ, что Гилякскія племена, обитающія на берегахъ рѣки Амура, просятъ защиты и покровительства Вашего Императорскаго Величества противъ терпимыхъ ими притѣсненій отъ сосѣдей своихъ Манджуръ и въ опасеніяхъ своихъ отъ иностранныхъ посѣтителей съ моря; 2) что сами Манджуры признаютъ Гиляковъ, живущихъ по обоимъ берегамъ р. Амура, имъ, т. е. Китайской имперіи, не принадлежащими, и ведутъ съ ними открытый торгъ въ пограничномъ Манджурскомъ мѣстечкѣ Мылкѣ, лежащемъ на правомъ берегу рѣки Амура, около 600 верстъ отъ устья ея. 3) Что островъ Сахалинъ населенъ тѣми же Гиляками и Тунгусами, перешедшими съ материка изъ нашихъ владѣній, и мохнатыми Курильцами, единоплеменными съ обитателями нашихъ Курильскихъ острововъ, и что всѣ эти племена ведутъ торгъ съ Японцами, приплывающими на лодкахъ къ южной части этого острова; а, самое важное -- 4) что иностранныя военныя суда дѣлали въ южномъ проливѣ Амурскаго лимана нынѣшнею весною подробныя изслѣдованія прохода, считавшагося донынѣ закрытымъ и показаннаго на картахъ отмелью, конечно, не безъ цѣли и видовъ, доказывающихся впрочемъ и многими другими предшествовавшими обстоятельствами; и что не только Гиляки, но и сами Манджуры встревожились этимъ посѣщеніемъ; и послѣдніе, изъ опасенія, чтобъ рыжіе (какъ они называютъ Англичанъ) не проникли по Амуру и впадающимъ въ него судоходнымъ рѣкамъ внутрь Манджуріи, сознаваясь предъ Русскими, что они сами не въ силахъ воспрепятствовать этому вторженію, и находя даже полезными для себя, чтобъ Русскіе защищали входъ въ р. Дмуръ, вмѣстѣ съ тѣмъ очень желаютъ завести торгъ съ нашими въ тѣхъ сторонахъ.
Всѣ эти данныя не только подтверждаютъ прежнія наши свѣдѣнія объ этихъ предметахъ и всѣ тѣ опасенія, которыя представляемы были мною въ 1848 году, а вмѣстѣ съ тѣмъ указываютъ и необходимость дѣйствовать со всевозможною быстротою, чтобъ не быть предупрежденными въ лиманѣ и устьяхъ Амура иностранцами, не менѣе опасными въ этомъ случаѣ и для насъ и для Китайской имперіи.
По всему этому смѣю думать, что намъ не безполезно было бы, не теряя времени, войти въ приличные по этому предмету секретные переговоры съ Китайскимъ правительствомъ, и, поспѣшивъ вмѣстѣ съ тѣмъ воспользоваться расположеніемъ Гиляковъ, принять ихъ подъ наше покровительство и подкрѣпить посты наши, въ тѣхъ мѣстахъ учрежденные, всѣми тѣми средствами, коими мѣстное начальство въ будущемъ лѣтѣ въ Охотскомъ морѣ располагать можетъ, уполномочивъ исполнителей этого дѣла войти въ сношенія съ пограничными въ той сторонѣ Китайскими властями.
Въ заключеніе можно сказать, что если съ одной стороны представляется необходимость дѣйствовать безотлагательно, то съ другой можно ожидать самыя благопріятныя для насъ послѣдствія отъ всѣхъ вышеизложенныхъ обстоятельствъ, и если только переговоры съ Китайскимъ правительствомъ будутъ ведены сообразно настоящему положенію дѣлъ и въ видахъ обоюдныхъ и существенныхъ пользъ обоихъ государствъ, то, можетъ быть, при этомъ случаѣ достигается и давнишняя цѣль плаванія намъ по Амуру, указывая Китайцамъ, что намъ необходимо имѣть ближайшее и быстрѣйшее сообщеніе съ постами нашими при устьѣ Амура.
Не говорю уже о тѣхъ выгодахъ, которыя мы можемъ извлечь отъ торговли на Амурѣ съ Манджурами, которой они такъ искренно желаютъ, и о возможности при этомъ же случаѣ чрезъ Сахалинъ завести торговлю съ Японцами.
25. Объясненіе.
(1850 г., 30-го ноября.)
Поставляю себѣ долгомъ объяснить, на сдѣланное мнѣ въ прошедшее засѣданіе комитета замѣчаніе по предмету пріостановленія въ прошломъ 1849 году экспедиціи, именующейся для изслѣдованія Забайкальскаго края, нижеслѣдующее.
Отношеніе ко мнѣ объ этой экспедиціи г. генералъ-адъютанта князя Долгорукова, отъ 4-го апрѣля прошлаго 1849 іода, получено въ г. Иркутскѣ уже по выѣздѣ моемъ въ Камчатку и послано было вслѣдъ за мною съ нарочнымъ, который настигъ меня лишь въ г. Якутскѣ 3-го іюня прошлаго 1849 года. Въ сообщенной мнѣ при этомъ отношеніи копіи съ предписанія, даннаго Генеральнаго Штаба подполковнику Ахте, сказано между прочимъ слѣдующее: